Натеюсь, эта ситуация научила фас плагоразумию и фы больше никокта не станете потфергать сфоё сдорофье такому неопрафтанному риску.
— Надо думать, мне подобный идиотизм и в голову никогда не придёт. — подумала я, но вслух поблагодарила немку за заботу, отмечая, что даже не раздражаюсь на эту небольшую нотацию. Я бы на месте классной дамы ещё не такую взбучку устроила на подобную непроходимую тупость. — Ну не все же здесь такие балбески. По крайней мере на первый взгляд. Даже непонятно, как они до такого додумались и любопытно, что думают теперь.
— Мадемуазе-е-ель! — встав посреди комнаты, громко хлопая в ладоши, провозгласила фройляйн Шулер, — Не забутьте, что черес тесять минут урок в танцефальном классе! Натеюсь, мне не притётся краснеть са фаши опостания!
На этом она вышла из дортуара и атмосфера в комнате резко ожила.
— Ну что, Алисочка, каково чувствовать себя опозоренной?! — вздёрнув нос ехидно поинтересовалась Полина. — Не сумела выдержать испытание чести?!
— Бо-о-же, сколько натужного пафоса и глупости! — брови мои изумлённо полезли наверх.
Блондинка, видимо, никак не могла простить мне резкие слова, сказанные тогда в лазарете. К тому же вела она себя там гораздо скромнее. А тут, видимо, чувствуя за спиной поддержку подружек, решила выступить с обличительным спичем.
— Да! Нас тогда, между прочим, всех наказали! — подвякнула Дарья, полыхнув ""праведным"" негодованием.
— Душечки, ну давайте не будем ссориться. — беспокойно засуетилась рыжая Танюша, стремясь погасить зарождающийся скандал.
— Погоди, Татьяна. — я встала со своего места и повернулась к ним лицом. Губы мои сами собой изогнулись в саркастической улыбке.
— Это ты что сейчас хотела сказать? — не дожидаясь, пока третья ""звезда"" откроет рот, чётко и громко спросила я, — Что я, видишь ли, имела наглую бесчестность (или как тут принято выражаться?..) не сдохнуть и не валяться сейчас гордо, но совершенно бесславно где-нибудь на кладбище?
Все удивлённо воззрились на меня.
Кажется, от Алисы здесь подобных речей никто не ожидал. Я же в упор разглядывала блондинку.
— Что-то не пойму, какого чёрта тогда ты сама отступилась от собственного ""святого завета"" доказать непонятно кому свою великую любовь и спокойно взялась за ложку? Или к вопросам девичьей гордости и чести у тебя строго избирательное отношение?
Блондинистый угол ринга, во главе с о своей предводительницей, начал наливаться краской.
— Полина, ты — дура.
