И сколько ты его знаешь? Неделя?
— Так, все. Мне не пятнадцать лет и я сама в состоянии решить, где мне ночевать и с кем. Я вообще не поэтому вопросу звоню.
— Ну спасибо, что хоть вообще позвонила и сообщила, что с тобой все в порядке…
— Извини, я была не в том состоянии, чтобы подумать об этом, — и это правда, — ты можешь подсказать мне кое в чем?
В ответ мне тишина. Что ж, мама тоже умеет общаться. И в чем-то ее обиду я понимаю. Потому что повела вчера себе безответственно.
— Мам?
— Да?
— … как готовить борщ?
— Что? — еще одна.
— Борщ, мама, борщ!
— Зачем тебе борщ? Приезжай домой, я сварю.
— Я… не только себе…
Долгий рецепт, казалось бы не очень-то и сложного блюда был расписан мной аж на пятнадцать пунктов, со всеми тонкостями и особенностями. Ну, держись, Джулия Чайлд, я буду готовить борщ.
В 13:25 раздался звонок. Я на цыпочках подхожу к двери, что настойчивый звонок во второй раз заставил меня испугаться и вздрогнуть.
— Я уже думал, что ты сбежала, — сказал Рома, как только перешагнул порог.
— Я просто не сразу расслышала, — нагло вру я.
— Ага, конечно, заливай. Я слышал твое дыхание, когда ты подошла к двери и заглядывали в глазок, — усмехается Рома.
Каюсь, было.
— Ну что? — радостно смотрит на меня, — я приехал, Настя! Где обещанный борщ?
— Там, пойдем, — у меня даже вспотели ладони, пока мы шли до кухни, пока ждала, когда Рома помоет руки и усядется за стол. Не говорить же ему, что это мой первый борщ в жизни.
Борщ был готов час назад.
Я накрыла его крышкой и полотенцем, чтобы он настоялся, как объяснила мне мама. А сейчас с деловым видом беру половник и накладываю борщ в тарелку. Аккуратно нарезаю кусок хлеба, так же кладу на тарелку и все это преподношу (да, именно преподношу) Роме, который уже разговаривает с кем-то по телефону на повышенных тонах и по всей видимости не замечает мою нервозность и страх.
— А себе? — пристально смотрит на меня.
— Конечно, — ласково улыбнулась я.
По второму заходу я беру половник и наливаю себе борщ, потом ставлю свою тарелку на стол на место напротив Ромы и сажусь.
— Ложки! — вскрикиваю я.
— Хотелось бы, — ухмыльнулся Рома.
— Приятного аппетита, — пожелала я, как только села на свое место.
И с Богом! подумала я, но умолчала, ибо сказать вслух не решилась.
Если история про пирожки моей бабушки правда, то я теперь знаю, что может испытывать женщина, когда ее стряпню (по-другому никак не назвать) с таким аппетитом ест ее мужчина.
