Он отошел от меня на несколько шагов, и стало так резко холодно, что я обхватила себя двумя руками в жалкой попытке согреться. Рома, подойди, обними меня!
Он стоял спиной ко мне какое-то время, в своих мыслях. Я не видела его лица, только его широкую спину и плечи, которые довольно часто поднимались от частого дыхания. Но потом он так же резко повернулся ко мне, взглянул уже серыми глазами. Такими серыми, как мокрые морские камни, которые собираешь на берегу после шторма. Рома сгреб меня в охапку, да, именно так, а не просто обнял.
Прижал к себе, стиснул в объятьях и не отпускал, просто часто и громко дышал мне куда-то в область шеи.
— Настя… поехали ко мне…
Вот черт! Да, я безумно хочу этого. Я безумно хочу его, но… не могу. И это не просто какая-то отговорка, что на первом свидании девушка даже не целуется. Ха-ха. Я реально не могу, потому что меня ждет мама, которую завтра с утра надо сопроводить в больницу. Хотя… может это и звучит, как оправдание.
Потому что я…боюсь.
— Нет, Рома.
— Почему?
— Я… боюсь, — честно призналась я, врать ему мне хотелось.
— Меня?
— Не совсем…
— Я не понимаю… Настя, я не сделаю тебе больно, я вообще не сделаю того, что тебе не понравится, — улыбнулся он. Обезоруживает.
— Рома, пожалуйста…
Но Рома уже не слышал меня. Он провел влажную дорожку от мочки уха до основания шеи. И, клянусь, если бы не люди вокруг, он опустился бы ниже, как в том моем сне. Слегка прикусил косточку ключицы, оставляя следы зубов и вызывая мурашки и легкий озноб.
Начинает колотить, бросать то в жар, то в холод. Я никогда ничего подобного не испытывала. И если скажу, что не понимаю, что со мной происходит, я не совру. Какой-то пожар начинает разгораться в районе живота, когда одна его рука уже скользит вдоль груди, немного сминая и сжимая. Только сдавленный и грудной стон, который вырвался у меня, сработал как чека у гранаты, перед тем, как Рома накинулся на мои губы, словно изголодавшийся лев на свою жертву — нежную, но дикую лань.
— А с этим что мне прикажешь делать, а?
Он взял мою руку в свою и переместил к себе ниже живота, где уже вовсю можно почувствовать его готовность. Черт! Черт! Черт! От этого откровенного движения я сама уже схожу с ума: от желания, от пошлости, от откровенности. И меня нисколько не смущают люди, которые проходят мимо нас и осуждающе цокают. Плевать. Рома, мой Рома меня хочет.
