Мне начало казаться, что я потеряла частичку себя, когда мы ее продали. Не было у меня дома.
Был, у Ромы. С ним был дом."
"А потом я второй раз искренне рассмеялась, потому что в углу комнаты лежат мои романы, журналы и плюшевый медведь. Давно его порывалась выкинуть, но сейчас даже его готова обнять и кружиться.
— Мама, я так счастлива!
— Дочь, я рада.
— Боже, так хорошо, что они отказались от нее. Ведь она им совершенно не подходит. Этим напыщенным, высокомерным снобам. Только не моя комнаты. Боже, родные мои книжки, полочки, пледик мой.
Ой, смотри, мам, даже цветы! Фиалки твои смотри, они цветут!
— Да, дочь, вижу.
— Когда ты все успела вернуть на место? И ведь помнишь, где все лежало.
— Я… первый раз в жизни воспользовалась услугами клининга.
— Впрочем, это неважно. Я… очень рада, что у меня снова есть дом.
В ту ночь я уснула быстро и ни разу не просыпалась.
***
Я пропустила неделю занятий в институте, приходится догонять. В первый день я познакомилась со всеми ребятами, кто-то из них так же после академа, кто-то перевелся из другого института, но основная часть группы те, кто были вместе с первого курса.
Психологи бы назвали эту стадию — принятие. Наверно, это так. Я готова перешагнуть и идти дальше. Постоянная же пустота внутри… Моя бабушка всегда говорила, что время лечит. Что ж, и в этом буду ей верить. Кто я такая, чтобы спорить с нашей великой бабушкой.
— Настя, мы хотим группой пойти посидеть куда-нибудь, отпраздновать начало года. Ты как, с нами?
— Простите, я пасс.
Мне, в отличие от вас, надо учить то, что вы прошли.
— Ну, не будь букой, — говорит Наташа, мы с ней сидим вместе на всех парах.
— Не, ребят, правда. В следующий раз.
— Знаешь, как называют таких, как ты? Ботанша, — обиделась Наташа.
— Посмотрю, как ты заговоришь, когда пойдем на зачет, — ответил я.
— Эй, девчонки, посмотрите какой мужчина. Боже! — слышу я голос одногруппницы, когда уже собралась уходить.
Мы стоим на улице у главного корпуса.
Вокруг нас ходят студенты. Шумно, громко, пыльно. Только я ничего уже не замечаю. Я опять одинока.
Рома стоит у своей машины, руки, как всегда, в карманах брюк. И смотрит. На меня.
Маленькая куколка, что долго была у меня в душе, начинает оживать. Внутри нее ничего не происходило, она тихо спала в своем коконе. А сейчас оболочка лопается и из нее, цепляясь еще не окрепшими ножками за края, выползает имаго. Это еще не бабочка, но она обязательно ею станет.
