Маленькая такая девчонка, хрупкая, нежная. Цветочек такой молоденький, весенний, только распустившийся. Ей было не больше двадцати…
— Девятнадцать.
— Повелся, как пацан. У нее были такие красивые шелковые волосы. Они всегда пахли ромашкой. Никогда не любил этот запах. Лекарством отдавала эта ромашка. Но у нее… это был самый родной и близкий запах.
— У тебя была семья…
— Да.
— Ты ее любил?
— Безумно.
— Тогда как? КАК БЛ*ТЬ?
— Я уехал.
— И вот так все просто, да? Любил безумно, но кинул ее.
— Так получилось.
Я не мог в тот день ее найти, а нужно было срочно уже уезжать, ждали только меня. Я вручил маленькую бумажку с номером телефона ее отцу, чтобы у нас с ней была хоть какая-то связь. Но… от нее была тишина. Я хотел ее забрать, к себе.
— Как любовницу?
— Нет, я подал документы на развод. А потом я приехал снова к ней, специально подговорил многих, чтобы пойти в группу для проверки. Да я даже подкупил одного зама, чтобы только он меня включил в список, хоть кем, хоть просто водителем. Как приехал, сразу побежал к ней.
Думал, она меня ждет. Ведь любила же. Я знаю, что любила.
Он сделал две глубокие затяжки. Я вижу, как тяжело даются ему эти слова, эти воспоминания. Для него это тоже было сложно и больно.
— Ее отец сказал, что она выходит замуж. Она беременна.
— Что?
Отец отходит от окна, закрывает его и садится в кресло. Дает мне понять, что разговор закончен. Ну уж нет.
— Ты что-то еще хотел выяснить? — строго спрашивает он.
— Мама пошла к тебе, чтобы сказать, что ждет меня. Не было никакого жениха.
Отец отказался от нее, когда узнала, что нагуляла меня, — выплевываю я эту черствую фразу, — когда приезжала прошлая делегация с проверкой. И телефон ей никто твой не передавал. Ты кинул ее, бросил одну, беременную мной.
Злость и обида, хранившиеся внутри меня годами, готовы меня разорвать. Я чувствую, как это растет, становится все больше и больше, что еще чуть- чуть и может накрыть. Это все маленький мальчик, которого бросил отец. У которого не было папы. Он плачет внутри меня, орет и пытается выбраться.
Я подхожу к столу, чтобы забрать то, что уже давно принадлежит мне. Пусть хоть такая часть останется от него. Вот только он вцепился в нее, как за спасательный круг."
"— Мне все говорили, что Алена…она… Этот ребенок не мог быть моим. Она бы сказала.
— Как? Если телефон ей твой не передали, — устало произношу я.
Мы смотрим друг на друга. У нас одинаковый цвет глаз. Один в один, ни одной отличительной черточки. Будто копировали.
