И сейчас глядя на Рому, который спит рядом со мной, я отчетливо понимаю, что не хочу никуда ехать и оставлять его. Мысль о том, что может попробовать начать сначала, отчетливо врезается в мозг. Только готов ли он? Что ждет от меня? Что он вообще ко мне чувствует. Ведь не может быть, что после таких ласк и таких говорящих глаз он ничего ко мне испытывает.
— Сколько времени? — Рома резко открывает глаза и соскакивает с кровати. Такой смешной, заспанный. От него пахнет уютом, теплом и мужской силой.
— Все нормально, я успеваю.
Только шесть утра.
— Черт, я забыл завести будильник, — садится он обратно на кровать.
— Я пойду в душ. Одна, — кричу я, закрывая за собой дверь.
Можно ли чувствовать себя такой счастливой с этим человека, зная, что он играл с твоими чувствами? Как можно что-то чувствовать к человеку, который потоптался на них? Ответов я не знаю. Но знаю, что где-то здесь в сердце тепло и радостно. Боль не чувствуется так отчетливо, как вчера. Будто он зализал все раны, наполнив их нежностью и любовью.
Я выхожу из душа уже полностью одетой. Ехать собирать вещи нет ни времени, ни желания. С собой у меня только паспорт, маленькая косметичка и телефон. Хорошо, что кое-какая одежда еще лежит в его шкафу. Не придется наспех покупать джинсы с футболкой.
Рома стоит на кухне с чашкой свежесваренного кофе, аромат которого я почувствовала еще в ванной. Он стоит ко мне спиной, но как только я зашла на кухню, повернулся ко мне, будто почувствовал мое присутствие.
Рома не выглядит раздраженным и злым, что придется ни свет ни заря везти меня в аэропорт. Признаться, я бы и сама доехала, вызвав такси. В его глазах печать.
— Насть, — он берет меня за руку и подводит к себе, чтобы обнять, — я не умею говорить какие-то слова про чувства и прочую х*рню…
— Рома, только ты мог такое сказать, — почему даже от этих нелепых слов я улыбаюсь.
— Я никогда в своей жизни никого не любил. Симпатия — была, желание — было, но чтобы так глубоко кто-то засел — ни разу.
И я не знаю, что значит любить. Но то, что я испытываю по отношению к тебе не поддается описанию. Я не могу объяснить, что у меня здесь, — он показывает куда-то в область сердца, — Только знаю, что мне с тобой хорошо, а без тебя пи*дец, как плохо. Ты поселилась у меня внутри, мысли только о тебе, их, бл*ть, ничем не вытравить. Когда и почему такое произошло, я не знаю. Да и не хочу уже знать. Только уверен, что ты мне нужна.
