В какой угол ты меня загнала, Каренина?
— … сказала, что осталась у подруги.
— Мне нужно с вами переговорить. Можно я подъеду к часу? Но Насти не должно быть дома.
— Хорошо.
Кладу трубку первым. Не знаю, как там положено по этикету, но этот непринужденный разговор, который длился минуту высосал все соки. Она у какой-то подружки. Какой? Где?
К дому Карениной подъезжаю, как и договаривались. Хорошо, что все задуманное пока выполняется. Осталось набраться храбрости и взглянуть в глаза матери девушки, которую очень сильно обидел.
И которую по всем прогнозам не должен был полюбить, но полюбил.
Старая обшарпанная пятиэтажка. Нет, не хрущевка, но год постройки явно прошлого столетия. Да, все аккуратно, все убрано, но не оставляет ощущение, что я не в Москве нахожусь, а как минимум в Рязанской области.
Поднимаюсь к ней на этаж, и сердце стучит быстрее, дыхание учащается. Что, если она все-таки дома? Предвкушение встречи. Ты готовишь речь, что сказать и как оправдаться, но уверен, стоит мне посмотреть на нее и все забуду, увижу ее глаза и мыслей никаких не будет.
Только единственная, увезти ее к себе, закрыть на все замки и никуда не выпускать. Она — моя.
Звонок не работает. Не удивлен. Стучусь. И дверь мне открывает миловидная женщина, на вид ей не больше сорока, но по документам, который мне дал Толян, наш безопасник, я знаю, что ей сорок семь лет. Такая же маленькая, с темными волосами. Но без конопушек. Откуда они у Карениной то?
— Добрый день.
— Добрый.
Вы — Роман? Проходите.
Она пропускает меня в маленький и узенький коридор. Я видел планировку квартиры, но не думал, что здесь все настолько маленькое. Миниатюрное. Но надо отдать должное, несмотря на ремонт, здесь чисто, пахнет едой и уютом, а не побелкой, старой мебелью и пылью.
— Насти нет? — сам не знаю, что жду в ответ. Что она сейчас выйдет из своей комнаты и посмотрит на меня злым и обиженным взглядом или что ее нет, и я не увижу эти глаза цвета виски?"
"— Нет, она осталась у подружки.
Приедет только к вечеру, чтобы собирать вещи. Мы завтра уезжаем.
Только сейчас я заметил сложенные коробки, из которых виднеются вещи. И одна небольшая спортивная сумка. Я прошел в комнату, где осталась мебель, но внутри — пустота, все убрано. Уже не могу сказать, что это квартира жилая. Мои шаги отдаются эхом.
— Пройдемте на кухню, — я прав, ее слова тоже отдаются эхом.
Даже жалко, что им придется все вещи опять разбирать обратно.
