Саню на месяц машины лишили, а мне… только сократили карманные расходы, которые и так были невелики.
— Я поспорил на нее… Если трахнется со мной, то Роб машину мне свою отдаст. Если нет, то миллионный оборот ему должен сделать.
— Ты … что?
Да, Саня, вот такой у тебя друг. Придурок.
— Хм… Я когда все это начал, не думал, что так все обернется. Что…
— Влюбишься?
Третий выстрел. Но от него сердце бьется быстрее. Совсем не так должно быть. Я уже сдохнуть должен был. А я живу. Сижу, виски пью.
Я из кармана достаю помятую карточку — фотографию отца, и протягиваю ее Сане.
Пока не знаю зачем. Наверно, первый раз мне хочется с кем-то поделиться. Нет, не с кем-то. С другом.
Саня внимательно рассматривает фотографию и ни одного вопроса не задает. Там и так все ясно. На ней — мой отец. Мы один в один похожи.
— Это мой отец.
— Я уже понял, — отдавать не спешит, рассматривает.
— У них связь с матерью длилась не больше месяца, недели три. А она его до сих пор любит, представляешь? Ненавидит, обижается, но …любит.
Никогда в этом не признается, может только самой себе. Сань, как такое возможно, за три недели полюбить человека?
— Вы пи*дец как похожи. Могу поспорить, у тебя такие же глаза, как и у него.
Да, у матери красивые серо-зеленые глаза, у меня же чисто-серые, мышиные, как она всегда говорила.
— Почему Каренина?
Улыбаюсь. Я улыбаюсь, потому что вспомнил нашу с ней первую встречу. Смотрела на меня как испуганный зверек, но бойкая, резвая. Слово боялся сказать, чтобы не накинулась на меня.
— Она переходила дорогу, а я на нее чуть не наехал.
Будто специально под машину хотела броситься. Как Анна Каренина под поезд.
— Детям потом будешь это рассказывать.
— Каким детям?
— Таким, Ромыч. Мелким, писклявым, которые будут лезть на тебя, когда с работы будешь приходить."
"Я представил маленькую девочку, с такими же конопушками и красивыми глазами. Но уже не цвета виски, а карамельки. Две карамельки. Озорные и задорные. Представляю, а где-то здесь, в райне сердце, теплеет. Три выстрела уже не ощущаются.
За стол вернулась та рыженькая, заказала себе еще бокал вина. Соблазнительно надувает губки, перед тем, как пригубить. Я наблюдаю за ней. Раньше я правда давно бы подошел. Завел непринужденный разговор, пошутил, соблазнил. Думаю в этот раз минут за пятнадцать бы управился точно. Но я сижу напротив и думаю о том, какой я придурок. Сегодня я упустил то, что не имел права упускать, потому что полюбил. Бл*ть, ее, мою Настю.
— Сорок шесть и шестьдесят три.
