Дождь все размыл. Едва разглядел твой след в сумерках.
– След?
– Как ты ползла по траве, – он опустил ее обратно на лавку и присел рядом, так же крепко прижимая к себе и продолжая целовать ее заплаканное, перепачканное лицо. – Не плачь, душа моя, теперь все хорошо.
– Как ты нашел меня? Дождь так и льет.
– Сначала по следам лошади, но вскоре они стали неразличимы из-за грязи, а потом чутье привело меня на то место, где ты упала. Я понял, что ты должна была искать убежище от града, и вот я здесь.
– Ты весь вымок.
– Не страшно.
Зачем ты поехала одна?! – пожурил он ее, но из его глаз лилась только ласка. – Я же сказал тебе, позже мы все выясним.
– Но я хотела как лучше. Ты был занят, а я, если бы доехала, все бы узнала.
– Ты не доехала, непослушная глупышка! Когда твоя лошадь прискакала одна, я думал, сойду с ума. Я же просил тебя не ездить никуда одной!
– Но я жива.
– Слава Богу! Но ты сильно ушиблась? Потому ползла?
– Я повредила ногу, когда упала с лошади. Правда, бедро уже не болит, но лодыжка, я совсем не могу на нее встать.
– Показывай, – всполошился он и, присев перед ней на корточки, начал проворно задирать ее юбку.
Она была без сапожка, и Сергей, тут же чуть приподняв обтягивающую штанину ее панталон, начал осматривать распухшую грязную лодыжку.
– Вывих, – вынес он вердикт спустя минуту. – Расслабься, я сейчас вставлю сустав на прежнее место.
– Это больно? А-а-а! – завизжала она от боли, так как Чернышев уже умело потянул ногу и сделал пару нужных движений.
– Все, милая, теперь все, – улыбнулся он, опустив голову и целуя ее коленку.
– Ты не предупредил, так больно, – промямлила она, всхлипнув.
– Не сказал, чтобы ты заранее не боялась, – объяснил он и, осторожно обхватив больное место на ноге ладонями, попросил: – Закрой глаза и откинься на стену, я немного полечу, чтобы боль утихла.
Она хотела спросить, как он собрался лечить, если у него нет медикаментов, но не стала. Послушно сделала то, что он велел, ощущая на своей обнаженной лодыжке тепло его сильных ладоней.
– Боль утихает, – заметила она спустя пять минут, открыв глаза и удивленно уставившись на его красивое родное лицо. Его ласкающий взор остановился на ее лице, и мужчина, улыбнувшись, выдохнул:
– Я знаю, Наденька…
Улыбнувшись ему в ответ и осознавая, что он как-то умело успокаивает своими руками ее опухшую ногу, она вновь прикрыла глаза, впервые за последние несколько часов не ощущая ноющей боли.
– Все же я еще плохо езжу верхом, нужно тренироваться, – сказала она.
