Но если их можно выключить в любой момент, то Владик так легко не отступит. Упрямый и настойчивый. Весь в свою суетливую мать.
– Идем! – приказывает и тянет за джинсовую ткань.
Не справившись со мной, выбирает иную тактику – толкает меня в колено, возмущенно фыркает, плечиком налегает, надавливая на мою ногу. В итоге, устав и даже с места меня не сдвинув, поднимает ручку, подает мне. Решает действовать не силой, которой ему явно не хватает, а дипломатией. И я все-таки поддаюсь. Обхватываю ладошку двумя пальцами.
– Куда? – усмехаюсь, но следую за мелким.
Однако гнетущая обстановка в холле мигом возвращает мне серьезность. Пытаюсь определить, что здесь случилось, пока я был в кухне. Цепляюсь взглядом за Андрея, который склонился над кем-то, напряженно перевожу внимание на бледную Еву. Черт, почему именно с ней постоянно что-то случается? Она будто притягивает к себе неприятности и нелепые ситуации.
– Тимур Викторович, там вашей девушке плохо стало, – подбежав ко мне, сбивчиво лепечет. И я абсолютно ничего не понимаю.
– Кому? – бросаю скептически и, отстранив Еву, приближаюсь к пострадавшей.
Становится дико интересно, что за девушка? Отталкиваю Андрея, не менее испуганного, чем Ева, присаживаюсь, изучаю знакомое личико – и обреченно вздыхаю, закрывая лицо ладонями и протирая яростно.
Этого еще не хватало!
– Ну, и почему она здесь? По времени Каролина Владиславовна должна быть в универе, – поднимаю сестренку жены на руки, укладываю ее на диван.
– Извините! Обещала в машине подождать, но… – запинается Андрей.
Наверное, мысленно и с работой, и с жизнью прощается. Пусть. Впредь будет внимательнее мои приказы выполнять. Написал же ему, чтобы ни одной живой душе не говорил, что Ева и Владик в моем доме. Тесть узнает – напридумывает ерунды всякой и кучу разных диагнозов мне припишет. А я и без него в курсе, что неадекватный.
Но Андрей, видимо, повелся на сладкие речи семнадцатилетней кокетки. Эта девчонка кого угодно с толку собьет. Выведает всю информацию и уговорит делать то, что ей выгодно.
– В себя придет, сразу же отвезешь, – чеканю строго. – Потом вернешься, – отмахиваюсь, прогоняю жестом, и он послушно мчится прочь из дома, к машине.
Не глядя тяну руку к графину на столе, но упираюсь пальцами в нежную, бархатную кожу, соскальзываю по запястью. Будто поглаживаю, но делаю это совершенно случайно. Повернув голову, взглядом встречаюсь со знакомыми янтарно-карими глазами. Они с самого утра меня преследуют!
Ева вздрагивает, но не теряется.
