– Иди выруби сигнализацию, наконец! До сих пор работает.
– Так точно, еду! – рапортует он и отключается.
– Ч-что? – кашляю я, не понимая смысла его фразы. Куда он едет из подсобки? – Не мог бы ты ускориться, Андрей, – аккуратно прошу парня, а сам места себе не нахожу.
В салон буквально врываюсь. Раздраженно отмечаю, что свет в зале до сих пор горит.
– Иван! – зову в пустоту. И голос эхом отражается от стен.
Окинув беглым взглядом помещение, цепляюсь за перевернутый горшок с каким-то неизвестным мне деревцем. Завалившись на бок, оно уперлось в витринное стекло, зацепив один из датчиков.
Видимо, на удар сигнализация и сработала.
Машинально подхватываю растение и ставлю ровно, испачкавшись в земле. Округлый, неустойчивый горшок покачивается угрожающе, и мне приходится оттащить его в сторону и прислонить к стене. Присев, касаюсь пальцами сломанной ветки. Невольно вспоминаю, как Ева отреагировала на сорванный и смятый бутон. Необычная она…
– Ваня, мать твою! – повторяю громче и строже.
Вытираю руки о джинсы, собираюсь встать, но гулкий топот маленьких ног заставляет меня повернуть голову на звук.
Мальчик, будто из-под земли появившийся, оказывается рядом со мной. И пока я погружаюсь в ступор, тянется и укладывает крохотную ладошку на мой рот.
– Не кричи, мама отругает, – предупреждает заговорщически.
Палец свободной руки прижимает к своим губам. Показывает жестом, чтобы я молчал. На случай если с первого раза я не понял. Видимо, выражение лица у меня настолько напряженное и недоуменное, что гномик решает повторить «указ».
– Тш-ш, – шипит на меня.
Смелый малый. Откуда он взялся здесь?
Стоп! Эти зеленые глаза, нос-кнопка, темный ежик на голове… Я помню пацана.
Он перекатывается с носков на пятки, теряет равновесие, и теплая ручка сползает вниз к моему подбородку. Ухмыляюсь, наблюдая, как малыш пыхтит недовольно. Не смог удержать «чудище». Ведь так он в прошлый раз назвал меня. Что ж, прав…
– Ты большо-ой, – тянет мальчишка, а я легко обхватываю его ладошку и чуть придерживаю двумя пальцами, чтобы не сжать ненароком слишком сильно.
– Бабушка где? – тихо уточняю, намекая на Нину Александровну.
– Не знаю, – пожимает плечами. – Баба Лена Евгенна дома, – добавляет, подумав.
– Так, ладно, – окончательно запутавшись, я поднимаюсь на ноги. – Сейчас разберемся.
Шагаю к подсобке. Малыш семенит следом, едва успевает за мной. Боковым зрением постоянно слежу, где он, чтобы не зацепить случайно. Маленький, хрупкий, как игрушечный. Касаться страшно.
