Но воспоминания о минувшей ночи перекрывают всю неловкость. Неудивительно, что после дикого напора Тимура я все-таки отключилась. Прямо здесь, в его объятиях. Однако к утру замерзла без него. Куда он ушел?"
"Кое-как привожу себя в порядок, оборачиваюсь в плед и крадусь к закрытой двери. Толкнув ее, впускаю в помещение довольные голоса моих мужчин. И мысленно ругаю себя. Что я за мать? Проспала завтрак. Но… Впервые меня есть кому заменить рядом с Владиком. И, судя по звонкому смеху, сыночек только рад такой компании.
Подумав, даю им время пообщаться. Убираю ладонь с ручки, запрещая себе вмешиваться. Тимур справится без моего контроля. Пусть привыкают друг к другу.
Попятившись к столу, цепляюсь боковым зрением за распустившийся кактус. Среди колючек – одинокий цветок, светло-розовый, с фиолетовыми опалинами на краях. Нежный, как зарождающиеся чувства.
Падаю в огромное, под стать хозяину, кресло. Повернувшись, упираюсь коленками в шкафчики, и один из них, покосившись, угрожающе скрипит. Выдвигаю, чтобы поправить и заново закрыть.
Но цепляюсь взглядом за обручальное кольцо внутри.
Я помню, когда Тимур снял его. После нашего поцелуя. В этом самом кабинете. Несмелого, с горчинкой и соленого от моих слез. С него все началось. Или раньше? В автосалоне, когда Вулканов внезапно набросился на меня, как одичалый. Так, будто я его собственность.
Что считать точкой отсчета?
Для меня это все-таки момент, когда Тимур забрал нас с Владиком из подсобки автосалона и привез к себе домой. Тогда я увидела в суровом, неадекватном боссе – хорошего, внимательного человека.
А чего все началось для самого Вулканова?
– Боже, Ева, прекрати анализировать, – шепотом ругаю себя. – Чувства не поддаются логике. Они просто есть!
Дергаю шкафчик – и кольцо катится вглубь него. Только сейчас замечаю, что оно лежало на перевернутой рамке. Догадываюсь, чья фотография в ней.
– Это всего лишь снимок, – бубню, пока рука непроизвольно тянется к запретному. – Память.
Здравый смысл требует захлопнуть шкафчик и не копаться в чужих вещах.
Но… Мерзкая ревность вгрызается острыми клыками в сердце. Я всего лишь хочу взглянуть на нее. На женщину, которую так неистово любил Тимур. Ради которой готов был похоронить себя заживо.
Я просто посмотрю, чтобы знать, какая она. Насколько красива? Лучше меня?
Женское любопытство побеждает.
Затаив дыхание, все-таки переворачиваю рамку.
Сердце замедляется, будто облитое жидким азотом. Латка на дыре в груди рвется. Но кровь не течет – застыла в жилах.
