Я не в силах ему отказать…
Украдкой поглядываю на лестничный пролет, стреляю взглядом в подозрительно пустой второй этаж и ускоряю шаг. Поворачиваю на кухню, буквально влетаю в нее, не сразу заметив, что там уже кто-то есть. Боковым зрением цепляю сгорбившуюся над столом фигуру. Сидит, обхватив голову руками, а растрепанные волосы прикрывают лицо. Шумно вбирает носом воздух и выдает через рот, как огнедышащий дракон.
– Доброе утро, Каролина, – проговариваю как можно спокойнее. Не могу предположить, какой будет ее реакция на меня и что она скажет.
Но, учитывая горький опыт нашего знакомства, я готовлюсь к худшему.
Глава 42
Несмотря на дикие судороги, в которых бьется мое сердце, я как можно спокойнее подхожу к холодильнику, беру необходимые продукты, поворачиваюсь к кухонному островку. Не рискую посмотреть на Каролину, но чувствую ее присутствие. Она все еще сидит за столом, не шелохнувшись.
– Тимур наверху? – пытаюсь завести непринужденный разговор.
– Уехал, – выдает осипшим голосом.
– Куда? – резко оглядываюсь и выпускаю пачку молока из рук.
Вулканов – затворник, и если выбрался из дома, значит, произошло что-то важное. Или плохое.
В груди все скручивается в тугой узел, пока я жду ответа. С каких пор я так сильно переживаю за босса? Хотя… Наверное, с первого дня в этом мрачном доме. Только раньше сама себе в этом не признавалась.
– М-м-м, – неопределенно мычит Каролина и очень медленно поднимает голову, словно это легкое движение причиняет ей адскую боль.
– О-ой, – морщится и хнычет, массируя виски.
– Тебе не следовало так напиваться, – укоризненно качаю головой и ставлю чайник.
Знаю, что напрасно лезу в ее жизнь, но не могу промолчать. Невозможно смотреть на нее, измученную, помятую, страдающую. Она ведь маленькая совсем, только в институт поступила, вся жизнь впереди, а вместо учебы гробит свои нервы и здоровье.
– Ты мне не мама, чтобы замечания делать, – ядовито бросает, выпуская шипы.
А взгляд пустой и несчастный. И хрипло добавляет: – И не сестра.
Каролина ведет себя как трудный подросток. Прячет боль под маской дерзости и стервозности. Но упоминание о погибшей сестре выдает ее истинные чувства.
– Нет, конечно, – делаю крепкий кофе без сахара, добавляю дольку лимона, немного холодной воды, чтобы не обжечься. И ставлю чашку перед настороженной девчонкой. А она не торопится пробовать напиток, будто ждет от меня подвоха.
