– После того, как вы узнали, что я связана с Меркуновыми… Предложение еще в силе? – искренне недоумеваю.
– Более того, я настаиваю на нем, – строго чеканит, облокачиваясь о стол.
– Однако пока я не разведусь…"
"– Неважно. Юристы Вознесенского оформили бы документы, как надо. И предусмотрели бы все риски. Но теперь я сомневаюсь, стоит ли обращаться к нему, – очередной злой взгляд-выстрел летит в потухший дисплей. – Однако решение мое непоколебимо. Если ваш муж не собирается обеспечивать собственного ребенка, значит, это сделаю я, – строгой, уверенной фразой заставляет меня вспыхнуть и затаить дыхание.
– Мне больше не о ком заботится, Ева, позвольте мне помочь вам, – тут же смягчается.
Все внутри переворачивается от его слов. Мозг продолжает искать подвох, но кровь горячей магмой течет по венам, а в груди поселяется давно забытое тепло. И так хочется довериться, что с губ невольно срывается признание:
– Игорь уверен, что сын не его, – шепотом, едва различимо лепечу, но Тимур читает по губам.
Зря я сказала.
Слишком личное. Еще и Вулканов реагирует пугающе холодно. Вновь ожесточается, и от мимолетной мягкости не остается и следа.
Застывает на мгновение, напоминая каменную глыбу. Огромную, твердую, бездушную. И лишь в глубине зеленых омутов крутится немой вопрос, который Тимур не спешит задать.
В кабинете воцаряется убийственная тишина. В ней внезапный звонок телефона звучит, как пожарная тревога. Сигнал срочно покинуть здание. Но мы с Вулкановым остаемся на своих местах. Горим в невидимом огне.
Он тянет руку к мигающему экрану, небрежным нажатием включает громкую связь.
– Тимур, не горячись, – грубый, хрипловатый мужской голос раздается на все помещение. – Не знаю, что тебя связывает с женой Меркунова, но давай разбираться по факту, – из динамика доносится шелест бумаг. – Я взял их дело, оно сейчас у меня перед носом. Знаешь, какую причину развода озвучил Меркунов? – выплевывает с вызовом и пренебрежением.
Обхватив себя руками, импульсивно сжимаюсь, как от пронизывающего холода, хотя отопление в доме работает на полную мощность.
Неотрывно смотрю на Тимура, ловлю каждую его эмоцию.
Наше общение с ним, как ходьба по канату над пропастью. Одно неловкое движение – и камнем полетишь вниз. Но мы все еще балансируем, оставаясь наверху.
– Измена? – выносит свое предположение Вулканов и испепеляет меня взглядом, от которого не скрыться при всем желании. В самую душу проникает и выворачивает ее изнутри.
– Ого, какая осведомленность.
