— Я могу быть с тобой честной?
— Конечно, — он отбрасывает полотенце и внимательно смотрит на меня, — я уважаю честность.
— Я не вывезу, Виктор, если ты продолжишь в том же духе, — пристально вглядываюсь в его глаза, — ты же должен это понимать.
— Уточни, пожалуйста, о чем речь.
— С вероятностью девяносто пять процентов я в тебя влюблюсь, — я криво улыбаюсь.
— Так, а куда делись остальные пять процентов? — он оскорбленно вскидывает бровь.
— А это кирпич, который упадет мне на голову, допустим, завтра, когда я выйду из подъезда, — пожимаю плечами.
Виктор смеется. Подпираю лицо кулаком и медленно моргаю. Он польщен моими словами.
— А что плохого в том, — подходит к столу, упирается ладонями о край столешницы и поддается в мою сторону с улыбкой, — чтобы влюбиться в меня? Кстати, у тебя была первая любовь?
— Была.
— Нет, — игриво охает он и скользит взглядом по лицу, — быть этого не может.
— В восьмом классе. Я влюбилась в одиннадцатиклассника.
— Не делай мне больно, — выдыхает в губы.
— Скажи, что ты лжешь, чтобы подразнить меня.
— Я ему валентинку однажды отправила, — я приподнимаю уголки губ в слабой улыбке, — а он ее смял и выкинул.
Виктор щурится. На мгновение в его глазах вспыхивает гнев. В этот раз у меня ситуация куда серьезнее бумажного сердца.
— Школьная любовь всегда печальна.
— Но это не про тебя.
— Вдруг, я был толстым и прыщавым мальчиком? — он самодовольно ухмыляется.
— Нет. Это вряд ли. Ты был тем, кто валентинки выкидывал.
Его ноздри едва заметно вздрагивают.
Кажется, я угадала. Он и в юности девочек влюблял и терзал.
— Выкидывал, да?
— Нет, не выкидывал. Складывал под парту, — Виктор касается моего лица, — а на следующее утро их как ни бывало.
— Жестоко, — опускаю взгляд. — Это еще хуже.
— Неужели тебе не дарили валентинки? — недоверчиво интересуется Виктор.
— Дарили. Одноклассницы, — задумчиво отвечаю я. — Мальчики, кстати, очень в редких случаях валентинки дарили и то, чаще для того, чтобы подшутить. Почему?
Я поднимаю взгляд.
— Потому что если мальчик увидит, как его валентинку выкинут, то… — он делает короткую паузу и тихо продолжает, — это очень его озлобит.
— И кто же выкинул твою Валентинку?
— Кира, Кира, Кира, — Виктор, со смехом отпрянув, одобрительно меня оглядывает, — неплохо. Хитрая лиса. Милая, я не озлоблен на женщин. Я вас люблю и вами восхищен, а тобой особенно.
Его лицо расцветает очаровательной улыбкой, которая откликается во мне смущением.
