Вот только Фивии эта поза не понравилась…
– Нет, – чуть нахмурившись и мотнув головой, сказала она. – Не так.
Рука, от которой тянулась сотканная из тьмы лента, поднялась выше, и меня, разумеется, тоже вверх подняло. Я оказалась подвешена аккурат над животом бронзовой «Мадонны».
– А вот теперь подходит, – ухмыльнулась Фивия.
После этих слов магия ослабла. Хотелось думать, что виной тому упомянутые стены и тот факт, что находимся в главном храмовом зале, но интуиция шепнула – все проще, это сама Фивия немного поводок отпустила.
Только закричать я по-прежнему не могла. Зато сумела поднять руки, дотянуться до собственного горла и обнаружить, что ошейник из тьмы вполне материален. А еще мне удалось прохрипеть:
– Зачем?
Удивительно, но Фивия ответила.
– Ну как же? Первый храм, статуя Богини и дар, милостиво преподнесенный нашему королю. Утрата дара – уже повод для гнева, а ты представь, что случится, если дар будет убит в Первом храме, если его кровь прольется на истинную святыню?
Я представила.
И спросила снова:
– Зачем?!
– Затем, что, когда одно божество от людей отворачивается, люди рано или поздно начинают обращаться к другому – им, в сущности, совершенно не важно, кому молиться, лишь бы помогло. Месть тоже не последнюю роль играет. Если бы ты знала, сколько из наших сторонников пострадали от рук Ринариона, ты бы не удивлялась. Ну и осквернение… знаешь, это кое-что да значит. Разрушая чужие святыни, так или иначе превозносишь свои.
– Думаешь, богиня смерти оценит такое превознесение? – все так же цепляясь за ошейник, прохрипела я.
– Вообще-то не уверена. Но почему не попробовать?
Глава 17
Момент, когда в свободной руке Фивии появился кинжал, я упустила. Впрочем, никакой роли эта невнимательность не играла. А вот осознание того, что откровения закончились, а помощи до сих пор нет, было подобно удару хлыстом.
Я дернулась, до боли в пальцах вцепилась в сотканный из тьмы ошейник, но сделать ничего не смогла. В следующую секунду стало ясно – вот и все, моя история закончилась.
И отнюдь не хеппи-эндом.
Словно подслушав эти мысли, кинжал плавно поднялся в воздух и завис четко напротив солнечного сплетения. От смертоносного лезвия меня отделяло больше десятка шагов, но это ничего не меняло.
Я не просто видела, я знала – храмовнице стоит лишь шевельнуть пальцем, и кинжал сорвется с места, чтобы… убить. Чтобы залить священную статую кровью божественного дара и уничтожить не только меня, но и Ринара, и весь Накас.
