Вот приедет домой, позвонит Асмолову, чтобы приехал за вещественным доказательством, со вкусом поужинает, а потом нальет себе ванну с ароматной пеной, такой же пушистой, как падающий за стеклом снег, и выпьет бокал вина. А потом ляжет спать, прижавшись к сыну, который, слава тебе, господи, жив и здоров, проведет с ним в воскресенье, а в понедельник с утра поедет к СИЗО — встречать Молчанского."
"Дальше мысль делала кульбит и сразу перескакивала на что-то неприличное, от чего становилось жарко и тяжело дышать. Вера размотала шарф, которым была укутана шея, и бросила его на соседнее сиденье.
Да, она увезет шефа на дачу, чтобы он мог долго-долго принимать душ, смывая с себя тюремный запах, и она влезет к нему под душ, прижмется к его коренастому, плотному телу, обовьет ногами и руками, словно не собираясь больше никогда-никогда отпускать.
В окнах домов «Зеленого города» горел свет. Там, за неплотно задвинутыми шторами, кипела повседневная жизнь, в которой люди встречались за ужином с друзьями, проверяли уроки у детей, обнявшись, смотрели хорошее кино, обсуждали что-то важное, ссорились, мирились, быть может, уже занимались любовью.
Вера въехала в четырехугольник нужного ей двора.
Один из домов по-прежнему зиял рваной раной недавнего взрыва, белели кирпичи, торчала арматура. Окна двух подъездов не светились, поскольку людей на время выяснения причин трагедии и последующего ремонта оттуда переселили. Вера дала себе честное слово, что завтра обязательно выяснит, когда к нему можно будет, наконец, приступать.
В той войне, которую она вела, было совсем не до ремонта, но в будущей мирной жизни, которая наступит завтра, до него наконец-то руки дойдут.
Она вдруг подумала, что, возможно, Молчанский решит купить новую квартиру, чтобы не жить рядом с воспоминаниями. Что ж, и эту задачу она поможет решить. Ей не впервой. В окнах пристройки, в которой располагалась управляющая компания, горел свет. Что ж, они все-таки не ушли, а это значит, что ее поездка была не напрасной.
Вера аккуратно припарковала машину, заглушила двигатель и выключила фары, мельком взглянув на часы.
Десять минут девятого. Долгонько же они работают по субботам. Поскальзываясь на заметенном тротуаре, она подбежала к двери, рванула ее на себя, чтобы побыстрее очутиться внутри, где не было ветра и снега. Потопала ногами, чтобы не пачкать пол, пошла по длинному коридору к расположенной в дальнем конце комнате, той самой, в которой было светло.
— Ау, есть тут кто-нибудь? Мне нужна ваша помощь.
