Но там не такие деньжищи, чтобы два месяца есть-пить и ко мне за помощью не обращаться. За что-то ему заплатили, это же ясно как божий день. А ни за что хорошее ему заплатить не могут. Вот и говорю, что плохой человек ему тогда на пути встретился. Очень плохой.
В логике старушке было не отказать, поэтому Вера смотрела на нее с невольным уважением."
"— А ты не смотри, не смотри на меня, доча. — Старушка снова усмехнулась. — Я ведь не всегда нищей старухою была. Я учительницей в школе работала. Это уже потом, из-за Васеньки стала жить как живу.
Пенсия небольшая, иди-ка прокорми двух взрослых людей, особенно если одного не столько прокормить, сколько напоить нужно. Так что живу я бедно, из дома Вася все, что мог, вынес и продал еще лет десять назад, но в маразм я пока не впала. Соображаю хорошо. Вижу, к примеру, что тебе вот от него тоже что-то надо, но у тебя душа не черная. Это хорошо.
— Вас как зовут? — спросила Вера. — Может, мы в квартиру войдем? Я обещаю, что вреда вам не причиню.
— Звать меня Ольга Ильинична. А насчет вреда… А какой мне можно причинить вред? — Старушка засмеялась, отступила на шаг, пропуская Веру в квартиру. — Я уж иногда думаю о том, что Богу давно меня забрать пора, да только Васенька тогда с голоду помрет. Только на мои деньги и кормится. А так… Я ничего не боюсь. Все, что могла, давно уже отбоялась.
— Вы так и живете совсем одна? — Вера проследовала в прихожую, затем на кухню, куда провела ее старушка. Царящая в квартире нищета била в глаза, хотя вокруг было очень чисто.
— А с кем мне жить? С Васей я бы не смогла. Сил нет на него пьяного смотреть. Душа болит. А так я хоть не вижу этого его свинства. Жилье у него есть, пусть и комната в коммуналке, что от сестры моей осталась, покойницы, а все свой угол. Помру — квартиру эту продаст, какое-то время продержится. Если не обманут, конечно. Внука своего я уж лет десять не видела. Невестка-то моя замуж за границу вышла и дите увезла. Но я ее не виню.
Васю и святая бы не выдержала. А так хоть она живет по-человечески, и внучок тоже. Так зачем, говоришь, тебе мой сын?
Непроста, ой, непроста была Ольга Ильинична Сосновская! Взгляд у нее был цепкий, достающий до нутра, так что Вера решила не врать.
— Тот человек, что дал вашему сыну денег, действительно очень плохой, — призналась она. — Кстати, не подскажете, как давно это было?
— Так, почитай, в мае. — Старушка снова пожевала губы.
