Они ждали квоту для операции на сердце, поскольку отец категорически отказывался, чтобы дочь залезала в кредиты, будучи уверенным, что государство придет ему на помощь. Вера на государство надеялась не слишком, но перебороть сопротивление отца не могла, тем более что каждый подобный разговор заканчивался новым сердечным приступом."
"Она разделась, стараясь делать все тихонечко, и прошла на кухню, где мама стояла у плиты, готовя обед на завтра. Та при звуке шагов дочери обернулась, подбадривающе улыбнулась, мол, ничего страшного, обошлось на этот раз.
— «Скорую» вызывали? — спросила Вера, присаживаясь за стол.
— Нет, сами справились. Разволновался он, как по телевизору про взрыв сюжет посмотрел. Там же ужас что показывали. Дом этот с зияющей раной, кирпичи торчат, люди полуголые на морозе. Ты же знаешь, как отец такие вещи близко к сердцу принимает, а тут еще про твоего шефа речь. А значит, и тебя касается. Давление подскочило, сердце заболело, но ничего, все позади.
— Сейчас папа спит?
— Да, уснул.
А Илюшка кино смотрит, в наушниках, чтобы деду не мешать. Ты сходи, поздоровайся с ним, а то он так тебя ждет. Волнуется тоже. Все мы за тебя переживаем. Ты как, держишься? Очень ужасно было?
— Совсем ужасно, мам, — призналась Вера. — Светлана погибла при взрыве, а Молчанский арестован по подозрению в убийстве. Точнее, сразу в двух.
— Глупости это все! — решительно отозвалась мама. — Не такой он человек, чтобы кого-то убивать. Характер у него сложный, так успешные и талантливые люди не могут быть простыми.
Это аксиома. Но он не убийца. А раз так, значит, все разъяснится рано или поздно.
Вера благодарно улыбнулась матери. Никто, кроме нее, не мог так четко и здраво формулировать ее собственные мысли. И такую поддержку, как от мамы, она не получала нигде и никогда.
— Мам, я должна ему помочь, — сказала Вера. — Я понимаю, что это странно звучит, тем более про такого человека, как Молчанский, но он никому больше не нужен так, как мне.
— Ну раз должна, значит, помогай, — спокойно отозвалась мама.
— И ты не будешь меня отговаривать? Утверждать, что это опасно? Волноваться?
— Волноваться буду, отговаривать — нет. Во-первых, это бессмысленно. Ты все равно не послушаешь. Во-вторых, ты у меня выросла разумная, неправильно не поступишь и глупостей не наделаешь. А в-третьих, людям надо помогать. Вот и помогай.
— Спасибо, мамочка! — Вера вскочила, подбежала к матери, зарылась носом в ее волосы, пахнущие корицей, ванилью и немного валокордином.
