– Ладно, – неожиданно согласился он, – рой носом землю, но сообщи мне имя вора.
Получив «лицензию» на ведение дела, я прошел на кухню, пошуровал в бесконечных шкафчиках, висевших на стенах, отыскал кофе и с наслаждением выпил «Лавацца». В голове слегка просветлело, и захотелось есть. Я вспомнил, что последний раз трапезничал у Жанны, если, конечно, шоколадные конфеты можно назвать едой, и ринулся к холодильнику.
Бунтующий желудок успокоился только после четырех бутербродов с бужениной и маринованными огурцами.
Я проглотил их разом и сел у стола. Теперь страшно захотелось спать. Зевота начала выламывать скулы. Я заварил еще кофе и на этот раз выпил его без сахара. Плотный туман, окутавший мозг, слегка рассеялся. Я бездумно уставился глазами в окно.
Прямо в кухню лез одуряюще пахнущий куст жасмина. Нынешнее лето пока радует, нет холода, дождей, резких перепадов температуры. В конце мая ртутный столбик достиг цифры +25 и уже месяц словно прибитый держится у этой отметки. Такая погода редкость для Москвы, у нас ведь сплошные аномальности: в июне холодно, в декабре тепло…
За спиной послышался тихий шорох.
Я быстро обернулся. В кухню вошла Клара. Увидав меня, она вздрогнула и попятилась.
– Хочешь кофе? – ласково спросил я.
Клара подняла красные опухшие веки.
– Воды лучше, жажда замучила.
– Садись, – предложил я.
Она послушно устроилась на табуретке. Я взял большую бутылку «Новотерской», налил воды в высокий стакан и протянул ей. Клара схватила его и с жадностью стала пить.
– Не торопись, – улыбнулся я, – никто не отнимет.
Неожиданно Клара тоненько заплакала.
– Не брала я денег!
Я погладил ее по спутанным волосам.
– Конечно.
– Вы мне верите?
– В общем, да. Думаю, тебе их подложили.
– Но зачем? – шмыгнула носом Клара.
– Чтобы дядя заподозрил племянницу в воровстве и выгнал из дома. Кто-то в семье ненавидит тебя до такой степени, что готов на любую подлость.
– Это Белла, – прошептала Клара, – а еще Валерий.
– Родной отец? – изумился я.
– Он мне отчим, – пояснила Клара.
– А твой настоящий папа где?
Она пожала плечами:
– У меня его нет и не было. Я незаконнорожденная.
Последняя фраза прозвучала словно цитата из литературы девятнадцатого века.
– В наше время, – приободрил ее я, – это понятие устарело. Тысячи женщин во всем мире воспитывают детей без отцов, тебе нечего стесняться. А давно Валерий женат на твоей маме?
– Двадцать один год, – сообщила Клара, отхлебывая воду.
– А сколько же тебе?
– Двадцать один.
