Нужно было, чтобы не злиться, купить еще один такой же, но у Кузьминского попросту не хватает памяти на такое дело. О злополучной книжонке он вспоминает лишь тогда, когда ему требуется справка.
Поэтому, чертыхаясь, Сергей Петрович прошел к Кларе, перерыл у нее письменный стол, потом, не найдя брошюры, осмотрел комнату, увидел, что из-под подушки торчит что-то белое, и решил, будто это нужная книга. Однако на простыне рядом с наконец-то найденным справочником покоилась пачка стодолларовых купюр, туго перетянутая светло-розовой резинкой.
Сергей Петрович пошел к себе, сжимая деньги. Он моментально позвонил Кларе на мобильный и велел:
– Изволь немедленно приехать домой!
– Что случилось, дядя? – спросила та.
Но Кузьминский уже отсоединился. Девушка примчалась через час: она взяла такси. Сергей Петрович ткнул пальцем в пачку:
– Отвечай! Это что?
– Деньги, – недоуменно ответила Клара.
– Какие?
– Доллары.
– И откуда они?
Она пожала плечами:
– Дядечка, какой странный вопрос. Наверное, кто-то их получил.
– Вот-вот, – прошипел Кузьминский, – кто-то получил, а ты украла!
– Я?
– Ты!
– С ума сойти!
– Именно.
– Но я ничего не брала!
– Врешь, пачка лежала у тебя под подушкой!
– Ты что! – взвизгнула Клара. – У меня такого количества банкнот отродясь в руках не бывало.
– Я сам их нашел!
– Не может быть!
– Молчи, лгунья!
Поняв, что дядя не на шутку разозлился, Клара залилась слезами, и выяснение отношений переросло в истерику. В доме никого, кроме них двоих, не было.
Остальные члены семьи не вернулись из города, а Лариса уехала на рынок за мясом. Поэтому никто не мешал Сергею Петровичу делать из племянницы форшмак.
В самый разгар свары позвонила Нора, Кузьминский рявкнул:
– Потом. – И отключился.
Элеонора сообразила, что в доме вновь что-то случилось, и мигом нашла меня у Николетты.
– Вот дрянь, – кипел Кузьминский, наливая себе коньяку, – пригрел змею на груди. Разве я ей когда в чем отказывал? Попроси по-хорошему, все куплю.
Так нет, надо спереть!
– Зачем девочке понадобилась столь крупная сумма? – задумчиво протянул я.
– А вот сейчас придет в себя, и узнаем, – пообещал Кузьминский. – Все из мерзавки выдавлю.
– Странно, однако, – осторожно сказал я.
Хозяин залпом проглотил благородный «Хеннесси», словно вульгарную водку, и недовольно спросил:
– Что?
– Подумайте сами, девочка украла сто тридцать тысяч долларов…
– Вот сикозявка, – стукнул кулаком по столу Кузьминский.
