– А ваша любовница Жанна Кукина?
– Именно так.
– Посиди-ка тут пару минут, – велел он и встал.
Я перепугался.
– Только, бога ради, не звоните Жанне домой, там ее муж, Григорий.
– Не учи ученого, – веселился мент, уходя из кабинета.
Я остался один и привалился головой к грязной, выкрашенной синей краской стене. Вот ведь влип!
– Значитца, так, Иван Павлович, – сообщил через час лейтенант, – следуй домой, вот тебе справка, что документики сперли, обычно таких просто так не даем, но нам с ребятами тебя жалко.
– Спасибо, – обрадовался я.
– Нема за що, – улыбнулся лейтенант.
– Могу идти?
– На свободу с чистой совестью, – веселился мент.
Я добрался до двери.
– Слышь, Иван Павлович, – хихикнул лейтенант, – в другой раз, убегая, всегда хватай брюки. И еще мой тебе совет – начнешь раздеваться, клади носки в карман.
– Почему? – обернулся я.
Лейтенант ухмыльнулся.
– Коли шляешься по замужним, то и привычки должны быть соответствующие. Уж поверь моему опыту.
Носки в кармане – важнейшее условие собственной безопасности. Всякое случается, одежонку похватаешь и деру, а носочки-то позабудешь. Выскочишь на улицу – хоть не голыми ступнями тротуар месить. Усек?
– Усек, – кивнул я, – только, надеюсь, со мной такое произошло первый и последний раз.
– Не зарекайся, – сурово предостерег лейтенант, – жизнь штука длинная, никогда не знаешь, чего с тобой через пару минут случится.
Я вышел во двор, провожаемый веселыми взглядами ментов, толпившихся на первом этаже.
Сидевший за большим стеклом с надписью «Дежурная часть» парень довольно громко засмеялся. Я кивнул ему.
– До свидания.
– Счастливого пути, – ответил дежурный, – не забывайте нас, приходите.
Я сел в «Жигули» и покатил к Кузьминскому. Ну уж нет! Упаси меня бог от подобных приключений, лучше вы к нам заходите. С Жанной покончено. Пусть звонит, закатывает истерики, никогда больше не приду в квартиру у метро «Октябрьское Поле».
Отныне завожу шашни только с незамужними дамами, еще лучше, если следующая пассия вообще окажется сиротой, без родителей, старших братьев и дядюшек.
Остаток пути я проделал без приключений и, осторожно загнав «Жигули» под навес, подошел к двери. Естественно, она оказалась запертой. Я постоял перед ней, первый раз в жизни испытывая сильнейшее желание произнести все те слова, которые джентльмен не должен поминать даже наедине с собой.
