Патрульный, увидав приближающуюся фигуру, очевидно, не поверил своим глазам, потому что тоже выскочил на дорогу, а потом обалдело спросил:
– Ты, то есть вы, кто? Мужик или баба?
– Иван Павлович Подушкин, – церемонно представился я, ежась от ветра.
– Ты из этих, из транс… транс… – Юноша начал заикаться на сложном слове.
– Вы имеете в виду трансвестита? – вежливо уточнил я. – Человека, который получает удовольствие, переодевшись женщиной? Вовсе нет.
– Чего тогда в юбке?
Сказать правду этому рязанскому мальчишке, стать в его глазах посмешищем? Ну уж нет.
– Разве в правилах дорожного движения имеется пункт, запрещающий сидеть за рулем в юбке?
– Нет, – покачал головой сержант, – просто странно.
– Мой дедушка был шотландец, – лихо соврал я, – вот я и ношу кильт из уважения к предкам.
– Какую кильку? – не понял гаишник.
– Ну юбочка у коренных жителей Шотландии называется кильт. Неужели никогда не слышали?"
"– Ты мне зубы не заговаривай, – посуровел страж дороги, – чего без ботинок?
– Жарко очень, ноги вспотели.
– Документики попрошу.
– Э… понимаете, я потерял их секунду назад.
Сержант нахмурился, а я горько пожалел, что сразу не рассказал ему правду, теперь он мне не поверит.
– А ну вытяни руки, – напряженным голосом велел гаишник.
Я, недоумевая, выполнил приказ. В мгновение ока на запястьях защелкнулись железки.
– Это что? – воскликнул я, пытаясь развести руки в разные стороны.
– Браслеты, – выплюнул постовой, – а ну двигай в машину, ща в отделение скатаемся, вот пусть там и выясняют, какой такой шотландец мне попался.
Секунду я молча смотрел на постового, потом спросил:
– А моя машина?
– Полезай, – рявкнул парень, – потом поговоришь.
Я тяжело вздохнул и нырнул в нутро патрульного автомобиля. На переднем сиденье обнаружилась еще одна угрюмая личность в форме.
– Ключи, – просипела она.
– В замке зажигания, – безнадежно ответил я.
Мрачный дядька вылез, сплюнул и вразвалочку двинулся к «Жигулям».
В отделении меня усадили перед отчаянно зевающим лейтенантом.
– Ну, – пробасил он, – чего врать станем? Угнал «жигуленок»?
Я собрался с духом и произнес:
– Сейчас расскажу, как дело обстояло, только, очень прошу, не болтайте об этом.
Лейтенант усмехнулся:
– Кабы трепался, ни в жисть тут бы не усидел. Колись, голуба.
Чем дольше я говорил, тем больше он веселел. Под конец на лице мужика заиграла широкая радостная улыбка.
– Значит, Иван Павлович Подушкин, сын писателя?
– Да.
– Работаете секретарем у…
– Точно.
