Там судили глупого паренька, который с пьяных глаз спер из ларька пару бутылок и блок сигарет. Так вот, судья посчитал эту кражу преступлением в особо крупных размерах и дал несчастному юноше десять лет. Столько же получил и Валерий за убийство Анны. Или я чего-то не понимаю, или российская Фемида не только слепая, но и в придачу глухая, абсолютно лишенная разума особа.
Белла и Клара живут вместе с Сергеем Петровичем, отец собрался с духом и рассказал девочкам, что они родные сестры. И Беллочка, и Клара сначала с трудом переварили информацию, но сейчас они просто неразлучны, невозможно представить, что еще в июне девицы готовы были проглотить друг друга.
"
"Кузьминский продал свой дом и купил новый.
– Неприятно оставаться на старом месте, – так объяснил он мне свой поступок.
В день переезда Сергей Петрович развел во дворе костер, куда бросил все картины, свои и Глафирины, платья покойной матери и дневник отца.
Когда пламя взметнулось вверх, он сказал:
– Слишком долго я жил под грузом воспоминаний, теперь все, избавился от прошлого, я еще не очень стар, вполне могу быть счастлив.
Как вы понимаете, мы с Сергеем Петровичем подружились. Он принес извинения за эпизод с пистолетом, а я за маску из герметика, и мы изредка проводим время вместе. Купив новый дом, Сергей Петрович еще раз удивил меня: он привез туда Клавдию, сестру Степаниды, тетку Анны и Маргариты. Старуха теперь живет в полном довольствии, коротает дни на природе.
– Эх, Ваня, – расчувствовался однажды Сергей Петрович, – чего же ты бобылем ходишь! Женись на моих девках!
– На обеих сразу? – спросил я.
– Нет, придется выбирать, – улыбнулся Кузьминский, – станем родней, ты мне, ей-богу, нравишься.
Я деликатно промолчал. Ну почему все хотят накинуть мне на шею хомут? Ладно бы только Николетта.
Кстати, о маменьке. Не могу завершить повествование, не рассказав всю историю.
Еще летом, когда следствие было в полном разгаре, а Лариса и Валерий ждали своей участи в СИЗО, я ухитрился получить паспорт.
Принес противному Степану кипу документов, услышал, что требуется еще какая-то форма, и выложил на стол сто баксов.
Капитан быстро спрятал купюру и заявил:
– А ну, погоди в коридоре, позову.
Я покорно вышел и прислонился к стене. Не прошло и получаса, как Степан высунулся из кабинета:
– Подушкин, пройди!
Через секунду у меня в руках был паспорт.
– Спасибо, – воскликнул я, – теперь осталось сделать права и документы на «Жигули».
Степан пожевал нижнюю губу.
