– Не было ли сегодня на участке Кузьминских посторонних!
– Каков вопрос – таков ответ, – засмеялся приятель, – чужие и впрямь там не появлялись, одни свои.
– Тебе следовало спросить: «Кто приезжал к Сергею Петровичу?» – обозлилась Нора.
Я молчал. Действительно, похоже, сглупил.
– Это ведь он платье повесил на люстру? – Нора продолжала пытать Макса.
Тот кивнул.
– Да, он нашел его в корзине, сразу понял, в чем дело, и вынес в гостиную. Решил не поднимать шума, а поиграть в свою игру. А Лариса сразу заорала: «Глафира!», она-то сообразила, откуда платье.
Валерий, повторюсь, хитер, жесток, изворотлив… Еще вопросы есть? – спросил Макс.
– Лично для меня остался один непонятный момент, чисто технический, – робко сказал я.
– Какой? – удивился Макс.
– Связанный с пятном. Его рисовали, потом стирали растворителем, а картина осталась неиспорченной. Разве не странно?
– Ну, это просто, – улыбнулся Макс, – есть специальный лак, который используют художники. Им покрывают полотно, чтобы сберечь его.
Дорогое удовольствие, зато картина будет жить века, не потускнев. Кстати, этим лаком пользуются контрабандисты.
– Зачем? – изумился я.
– Берется ценное полотно, запрещенное к вывозу из страны, покрывается толстым слоем лака, сверху рисуется какая-нибудь дрянь и спокойно отправляется за рубеж. Потом мазня смывается растворителем, и картина предстает во всей своей красе, нетронутой. Лак не поддается растворителю. Вот именно таким лаком и были обработаны все произведения несчастной сумасшедшей.
– Действительно, совсем просто, – вздохнул я.
Макс посмотрел на наши расстроенные физиономии и, чтобы как-то нас подбодрить, сказал:
– Ну не переживайте, все-таки вы молодцы, ты, Иван Павлович, просто Геракл, совершил двенадцать подвигов, чтобы узнать истину.
Я усмехнулся, подвигов Геракла было тринадцать, последний – лишение девственности довольно большого количества девушек – стыдливо умалчивался во всех советских изданиях. Конечно, сравнение с Гераклом лестно, но, думается, если вспомнить все, что со мной произошло, это скорей тринадцать несчастий Геракла.
Эпилог
Лариса Викторовна и Валерий были осуждены. Первая получила максимальное для женщин наказание, второму суд дал десять лет – на мой взгляд, неоправданно мягкий приговор. Когда судья читал свое решение, он сделал перерыв, и присутствующие высыпали в коридор. Там я наткнулся на двух рыдающих женщин и по обрывкам их разговора понял, что они вышли из соседнего зала.
