Прямо от профессора я покатил к Норе. Было около полуночи, но моя хозяйка не ложится, как правило, до двух. К тому же она приказала:
– Если беседа покажется тебе интересной, мухой лети назад.
Увидав меня на пороге, Элеонора с нетерпением воскликнула:
– Ну как?
Я сел и начал пересказывать разговор.
– Вот, – радовалась Нора, – вот! Все выяснено! Нет, какая я умная, замечательная, сообразительная! Такой клубок размотала! Слушай, Ваняша, как обстояло дело! Сережа, будучи подростком, убил свою мачеху. Мотивы тебе понятны?
Я кивнул:
– Да.
Ревность, нежелание видеть около отца другую женщину, немало масла в огонь добавило наличие Лисочки!
– Именно! – Нора подняла вверх указательный палец. – Очень часто подростки проявляют крайнюю нетерпимость, когда мать или отец решают заново создать семью. Ну-ка вспомни Раевских!
Да уж, Элен Раевской не позавидуешь. Ее муж, весьма удачливый коммерсант, погиб в автокатастрофе. Элен тогда не исполнилось и тридцати пяти. Молодая, эффектная, богатая блондинка, она привлекала мужчин стаями.
Причем основная часть кавалеров была настроена серьезно. Но до бракосочетания дело так и не доходило, потому что женихи, едва сделав предложение, отчего-то испарялись, не дождавшись свадьбы. Потом один из несостоявшихся мужей разболтал приятелям, в чем дело.
У Элен имелась двенадцатилетняя дочь, которая, поняв, что в их дом проник очередной претендент на роль папочки, мигом начинала военные действия. В ход шли сначала невинные шалости типа открытого тюбика с зубной пастой, лежащего на полу в темном коридоре, и массажной щетки, засунутой под простыню к предполагаемому отцу.
Затем «шуточки» ужесточились. Девочка портила одежду, рвала книги, еще она любила поставить на дверь, сверху, кастрюлю с водой и громко хохотала, когда та, опрокидываясь, сначала обливала будущего отчима, а потом еще и стукала его по голове. Естественно, женихи «теряли лицо» и требовали от Элен отправить негодницу в закрытый колледж. Но госпожа Раевская предпочитала в этой ситуации расстаться с кавалером.
– Петр Фадеевич вовсе не был жесток, – продолжала Нора, – ну почему, я думала, он отдал Лисочку в приют, а потом ни разу не позвал ее в гости? Ты это понимаешь?
– Ну… не хотел возиться с чужим ребенком, – предположил я.
– Зачем тогда удочерял?
– Пока была жива Варвара, думал сделать приятное жене.
– Мне кажется, Петр Фадеевич не был жесток, – повторила хозяйка, – и решение, да еще такое серьезное, принимал не с бухты-барахты.
