В конце длинного широкого коридора распахнулась дверь, и густой бас прогудел:
– Входите, милейший Андрюша, что-то случилось? Вроде мы на завтра договаривались.
Потом в коридоре возникла высокая, подтянутая фигура. Артем Иванович быстрым шагом приблизился. Я изумился: он выглядел лет на сорок.
– Вы ко мне? – удивленно воскликнул он.
Я кивнул.
– Проходите в кабинет, – велел Артем Иванович.
В просторной комнате были плотно задернуты шторы и горела многоламповая люстра. Ее яркий свет заливал книжные полки, забитые томами, стол, на котором громоздились папки и журналы с закладками, кипы газет, стопки рукописей.
Артем Иванович опустился в глубокое кресло и сделал приглашающий жест рукой.
– Прошу вас, любезнейший, что за дело привело вас ко мне? Впрочем, кажется, я догадываюсь. Хотите устроиться соискателем на мою кафедру? Кто вас прислал?
Его лицо было ярко освещено, и я понял, что Бекасову хорошо за шестьдесят. Обманчивое впечатление молодости создают худощавая фигура, быстрые движения и копна темных волос без всякой седины.
– Так вы откуда, милейший? – улыбнулся Артем Иванович. – Не конфузьтесь так, право слово, я не кусаюсь! Всего лишь мирный академик, а не каннибал. Так кто вас прислал?
– Профессор Талызин, – ляпнул я.
Густые брови профессора поехали вверх.
– Кто? – изумленно переспросил он.
– Талызин С.И., – чувствуя себя полным идиотом, ответил я.
– Савелий Иосифович Талызин?! Но этого просто не может быть.
– Почему же?
– Савелий Иосифович скончался… дай бог памяти, кажется, в тысяча девятьсот шестидесятом году.
Вы, очевидно, в то время еще были в пеленках, если, впрочем, вообще родились!
– Меня к вам привело это письмо, – ответил я, протягивая бумагу.
Артем Иванович повертел послание.
– Извините, голубчик, ну ничего не понимаю!
– Я – частный детектив.
– Кто? Наемный сыщик? Вроде Эркюля Пуаро? – весело заблестел глазами академик. – Люблю криминальный жанр с молодости. У меня вон в том шкафу одно из лучших в столице собраний полицейских романов.
Привозил из всех стран, где бывал. Но сделайте милость, объясните, как к вам попало это письмо.
Я глубоко вздохнул и стал излагать суть дела.
Артем Иванович оказался идеальным слушателем, он ни разу не перебил меня, только изредка кивал головой и кхекал. Когда я иссяк, академик переспросил:
– Значит, я консультировал Кузьминского в пятидесятых годах?
Я кивнул. Ванда Львовна уволилась именно в это время.
