– Если помыть, – гудел садовник, – вполне еще сгодятся.
– Ступай отсюда, – Лариса замахнулась на него посудным полотенцем, – выкинь дрянь от греха подальше.
– Хорошие же пуговки!
– Давай сюда, – обозлилась экономка, – высыпь на мойку и убирайся с глаз долой!
Садовник, сопя, ссыпал на нержавейку содержимое ладони и, качая головой, исчез.
Лариса Викторовна в сердцах воскликнула:
– Видали дурака?
– Что он сделал не так? – поинтересовался я.
– За каким лешим пуговицы эти приволок! – злилась экономка. – Иван Павлович, сделайте одолжение, вон совочек висит, заметите их на него и в ведро бросьте.
Ну не могу я сама это сделать, прямо передергивает.
Я недоуменно глянул на темную кучку.
– Это пуговицы?
– Да.
– Похоже, они обгорели.
– Конечно, – кивнула Лариса, – только такому идиоту, как наш садовник, могла прийти в голову идея отмывать эту гадость! Ясное дело, если платье сожгли, так и пуговицы испорчены.
– Какое платье сожгли? – насторожился я.
– Глафирино, – понизив голос, сообщила экономка, – Сергей Петрович из больницы позвонил и велел: «Ступай в чулан, возьми серое платье и сожги.
Уж не знаю, кто в нем по дому ходит, если призрак, то небось постесняется голым бегать».
Выслушав мой рассказ, Нора пришла в возбуждение.
– Вот! Это он! Точно! Почувствовал, что зарвался, и решил уничтожить улику. Но мы тоже не лыком шиты. Ваня, разыщи этого психолога Артема Ивановича, адрес в письме есть. Надо поговорить с ним, с врачом люди бывают откровенны. Если точно убедимся, что именно Сережа убил Варвару, тогда, считай, дело раскрыто!
Я с тоской посмотрел на хозяйку.
Порой ее заносит невесть куда. Да этот Артем Иванович небось давно покойник. Хотя вроде в письме говорится, что психолог совсем молодой.
– Езжай к нему, – велела Нора, – немедленно.
Я вышел на улицу и глянул на часы: ровно два. Ну предположим, что Артем Иванович жив, представим, что он не менял местожительства. Кстати, последнее весьма вероятно. Вот Николетта, например, почти пятьдесят лет мирно существует в одной квартире.
Улица Пратова находится в центре, это не новостройка. Я обязательно поеду туда, но не сейчас, а вечером, после семи, когда гарантированно застану кого-нибудь дома. Сейчас схожу в милицию, решил я, отдам документы на паспорт.
Вы уже понимаете, что перед дверью с табличкой «Паспортный отдел» вновь толпился народ. Я втиснулся в свободное пространство у окна и вытащил из барсетки томик Макбейна.
Время ползло черепашьим шагом, у меня от духоты заболела голова.
