Академик встал, подошел к одному из шкафов, распахнул дверцы из темного дерева, передо мной возникли плотные ряды папок.
– Кузьминский, Кузьминский, – бормотал ученый, оглядывая полки, – вот, кажется, нашел!
С видимым усилием он вытащил картонный переплет, сдул с него пыль, положил на стол, раскрыл и воскликнул:
– Конечно! Как я мог забыть! Это же Сережа, сын Петра Фадеевича.
– Точно, – подскочил я, – именно о нем и речь!
– И что вас интересует?
– Почему Петр Фадеевич обратился к вам?
– Ну, батенька, – пробасил Бекасов, – есть такое понятие, как врачебная тайна.
Я хоть и не доктор, просто психолог, но тоже не имею права рассказывать о пациентах.
– Речь идет о преступлении, – напомнил я. – Хорошо, тогда я сам скажу. Петр Фадеевич подозревал сына в убийстве своей второй жены Варвары? Спрашивал совета, как поступить с мальчиком?
– Похоже, вы и так все знаете, – пробормотал академик. – Давно дело было, тогда я только начинал практиковать, а Савелий Иосифович, царствие ему небесное, постоянно кого-то присылал.
Люди в те времена у нас были темные, при слове «психолог» пугались, массово путали меня с психиатром. Впрочем, и сейчас кое-кто такого же мнения.
Но Петр Фадеевич был другим. Он появился в кабинете Артема Ивановича и спокойно изложил свою далеко не простую семейную историю.
– Жена моя, больная шизофренией, покончила с собой. Возможно ли, что сын повторит ее судьбу? Каким образом можно повлиять на поведение мальчика? – спросил он.
Артем Иванович сразу заподозрил, что отец рассказывает не всю правду, и попросил привести на прием Сережу.
Поговорив с подростком, Артем Иванович сказал отцу:
– Мальчику очень хорошо бы пройти с десяток психотерапевтических сеансов.
– Он станет более управляемым и адекватным? – поинтересовался отец.
– Безусловно, – пообещал Бекасов, – ребенка грызет какая-то проблема, нужно помочь ему справиться с ней."
"Петр Фадеевич кивнул, Сережа начал ходить к психологу. Это только кажется, что психотерапевтические процедуры простая, легкая болтовня.
Специалисту, занимающемуся вашими проблемами, требуется докопаться до их первопричин, порыться в ваших мозгах и вытащить на свет глубоко закопанные внутри подсознания, залитые цементом времени и забытые тайны, о которых совершенно не хочется вспоминать.
– Он не выдержал на восьмом сеансе, – грустно сказал Артем Иванович, – зарыдал и…
Профессор замолчал и начал перекладывать на столе папки.
– Признался?
Артем Иванович кивнул:
– Да.
