Та, закусив губу, глядела в ответ, словно ей нужно было решить, послушать то, что говорит отец, или настоять на своём.
- Ладно, - всё же кивнула Надежда, и когда уже направилась к выходу из комнаты, Миша её окликнул:
- Надь… А тебя мама на праздники не звала?
Лицо дочери заалело. Всё ясно - они с Тоней общались. Но сейчас это не вызывало у Малинина и сотой доли тех эмоций, что он испытал бы раньше. Потому что жизнь перевернулась на сто восемьдесят градусов, и вещи, которые до этого казались важными, уже таковыми не были.
- Она… спросила, где я буду. Я ответила, что с тобой, - проговорила, наконец, Надежда. - Ну… и на этом всё, - развела она руками.
Миша кивнул и вдруг неожиданно для самого себя произнёс:
- Ты к ней съезди обязательно. Поздравь с Новым годом. С Малинкой повидайся, с дедом… Хорошо?
Дочь смотрела на него настолько ошарашенным взглядом, что Михаилу стало окончательно не по себе. А когда на лице Нади появилось выражение неверия, смешанного с надеждой, и вовсе захотелось оказаться где угодно, но только не здесь.
- Хорошо, пап… И мне очень жаль, что всё так вышло. Но я надеюсь, что ваша дочь выживет и врачи смогут её поставить на ноги.
Она развернулась и ушла, а Миша остался. С ещё более ужасным ощущением, всё разрастающимся внутри, что он просто бездарно профукал всё то, что было единственно важным.
К Лие он приехал после обеда второго января. Кругом бурлил праздник - всюду: на улицах, на катках, в торговых центрах. Куда ни глянь - обязательно увидишь тех, кто охвачен весельем и сказочностью Нового года.
И чем чаще Малинин осознавал, что мимо него идёт какая-то иная, параллельная жизнь, тем острее становилось ощущение потери вселенского масштаба.
Первым делом, когда прибыл в роддом, он справился о состоянии дочери. Врач сообщил, что ещё ночью была сделана первая операция, согласие на которую Миша подписал ещё вчера, и что есть большой шанс, что девчонка выкарабкается и будет жить. Если только им удастся стабилизировать её состояние, при котором девочка испытывала ломку.
А ещё спросил, как они с Лией назовут малышку. На что Малинин посмотрел на него так, словно у того вырос третий глаз или рог во лбу.
Он развернулся и ушёл в сторону палаты, в которой лежала Лия. Некоторое время ходил по коридору туда-обратно, а после решился и, толкнув перед собой дверь, зашёл к Штерн без стука.
Она тут же села на постели. Михаил невольно округлил глаза и его рука потянулась к горлу. Лия смотрела куда-то поверх его головы.
