- Миша! - взвизгнула Лия, роняя то, что держала в руках.
Рядом с белыми дорожками виднелся пакетик, в котором было ещё много этой дряни.
- Ты с ума сошла? - попытался рявкнуть Малинин, но изо рта его вырвался лишь шипящий шёпот.
Михаил бешено завращал глазами, подскочил к Лии и, схватив пакетик, бросил его в унитаз и смыл. То, что Штерн ещё не успела употребить, просто стёр ладонью, сунул ту под воду и начал с остервенением смывать остатки порошка. Его трясло от ужаса. От бешеной злости, от которой перед глазами запылали алые огни.
Эта дура употребляла дрянь! Сколько раз? Может, первый, и всё не так страшно?
Миша взвыл, поворачиваясь к Лии. Та уже вжималась спиной в стену, смотрела на него округлившимися глазами, зрачки которых были настолько огромными, что казалось, будто они вот-вот заместят собой всё.
- Сколько ты принимаешь?! Сколько по времени, а? Отвечай!
Подлетев к Лии, Малинин схватил её за плечи и тряхнул так, что затылок Штерн соприкоснулся со стеной. Она жалобно всхлипнула и вдруг согнулась пополам, а по ногам её потекла вода.
- А-а-а-а!
Это был не стон, а крик раненого животного. Лия издала его, а следом он сменился жалобным писком. Миша отшатнулся, схватился за волосы и с силой их потянул, пытаясь отрезвиться болью.
- Звони в мою клинику… - прохрипела Штерн. - У меня воды отошли-и-и…
И она снова согнулась и исторгла из груди вой, смешанный с поскуливанием.
Действовать нужно было быстро. Лихорадочно считая про себя точный срок Лии, Миша взял её под локоть и потащил в прихожую.
Чёртову скорую вызывать было бесполезно - только не первого января.
- Документы в сумке? - потребовал ответа, наскоро нацепив на Лию верхнюю одежду.
- Какие… - выдохнула Штерн и буквально сползла по стенке, вцепившись в свой живот.
- Карточка медицинская!
- Я… не помню… не знаю. Отвези меня в мою клинику, там помогут!
Больше на выяснение каких-либо вопросов времени не было. Подхватив Лию на руки, Малинин вышел из квартиры, а через пару минут, сев за руль, помчался в ближайший роддом.
Дальнейшие два часа он пребывал в состоянии, похожем на коматоз. Сначала была дорога, когда Миша только и делал, что ругался грязно и цветасто, потому что казалось, будто люди всего города первого января решили не просто высыпать на улицы, но ещё и начать разъезжать по гостям.
Потом была истерика Лии, когда она попыталась сбежать прямо из машины. Она кричала, что не поедет никуда, кроме той клиники, где наблюдалась, царапалась и верещала, бросаясь на Мишу.
