А в УВД, оказывается, мои заметки видели, им нравится, как я материал подаю.
– П-признание, значит, п-пришло?
– А что?! – возмутилась Васёна, которой вдруг стало до слез обидно. – По-твоему, я ни на что не гожусь? Даже простые заметки можно интересно написать! А если вас с отцом послушать, так я вообще ничтожество!
Она вырвалась из рук Романа и побежала к автобусной остановке, куда как раз подъезжала маршрутка.
Заскочив в заднюю дверь, Василиса бросила взгляд в окно и увидела, что Васильев пошел совсем в другую сторону.
«Он же еще и обиделся, смотри-ка! Сначала унижает меня, а потом делает вид, что это я виновата…»
Город Вольск, наши дни
Ева сидела перед монитором и тряслась как в лихорадке. Ее утро теперь начиналось с поиска впечатавшейся навсегда в память фамилии, ей казалось, что так она сможет держать ситуацию под контролем – если будет знать, что происходит. Конечно, все это была лишь иллюзия, но Ева убедила себя, что должна подготовиться к возможному появлению Вознесенского в городе, тогда сможет пережить неизбежную, как ей казалось, встречу более спокойно.
"
"Говорить об этом с Вадимом она не хотела, он и так в последнее время слишком волновался о ее состоянии. Еве становилось его даже жаль: вся работа, которую этот человек провел за последние годы, вдруг пошла насмарку. Нет, Ева не возвращалась к суицидальным мыслям, но состояние ее начало ухудшаться, она сама это чувствовала.
«Мне надо что-то делать, – с тоской думала она, грызя кончик карандаша, который случайно попал ей в руку.
– Я так снова попаду в лечебницу, и в этот раз даже Вадим мне не поможет. Нет, я должна что-то сделать, отвлечься…».
Сегодня у нее был выходной, она работала в библиотеке не каждый день, потому впереди оказалось много свободного времени, которое срочно нужно чем-то заполнить, чтобы отвлечься от мыслей.
И решение пришло, как всегда, неожиданно. Ева выбралась из-за компьютера, подошла к зеркалу в прихожей, распустила длинные белокурые волосы… и вдруг поняла, что хочет от них избавиться.
Много лет она жила с этими волосами, всякий раз вздрагивая, когда вспоминала, как мужская рука ножом отрезает прядь на левом виске и, свернув ее колечком, убирает в карман. Волосы постоянно напоминали о произошедшем, как и разорванная мочка уха, но если с последним ничего сделать было невозможно, то от волос Ева решилась наконец избавиться.
