– У меня нет времени возиться с этим, я хочу посмотреть материалы, только и всего.
Родион смотрел на него удивленно, но совершенно спокойно, как будто был уверен в собственной правоте и, как следствие этого, полной защищенности от любых неприятностей.
– Знаете, Тимофей Максимович, а ведь я считал вас достойным журналистом.
– А теперь, выходит, не считаете? – хмыкнул Тимофей. – Но ничего, я это как-нибудь переживу. Так что насчет материалов?
– И речи быть не может, – отрезал Родион, вставая. – Всего доброго.
– А, вот так даже? Ну хорошо… – Тимофей тоже встал и, отшвырнув ногой стул, двинулся к выходу.
– Я найду структуры повыше.
– Ваше право, – повторил хозяин кабинета, и Тимофей вылетел за дверь, чувствуя, как его просто распирает.
Он выскочил из здания, даже не заметив махнувшего ему на прощание охранника. Размашистым шагом Тимофей удалялся от бизнес-центра, не понимая даже, куда идет. Остановился только в небольшом тупике, которым оканчивалась улица, удивленно посмотрел по сторонам и понял, что надо возвращаться, пока не заблудился окончательно.
Ему немного полегчало на свежем воздухе, и теперь Тимофей, прокручивая в голове весь разговор с Родионом, начал испытывать что-то вроде неловкости за собственное поведение.
«Как истеричка, ей-богу… Примадонн на минималках… Еще бы ногой затопал – мол, подайте мне сюда все, что есть, и никаких гвоздей… Да-а, Тимоха, докатился ты со своей «звездной болезнью»… А ведь что стоило спокойно познакомиться с девчонкой, пообещать ей… ну, например, перевод в Москву, на канал, в какую-то газету – да куда угодно… Черт, ну почему мне это в голову-то не пришло, зачем я вообще начал с главреда?»
Мысль о знакомстве с журналисткой показалась Тимофею довольно перспективной, хотя теперь наверняка главред расскажет ей о произошедшем.
Но кто их знает, этих молодых амбициозных девиц? Ведь человек, взявшийся разрабатывать такую старую тему, наверняка на что-то рассчитывает. Так почему не попробовать на этом сыграть?
Город Вольск, год назад
Чтобы попасть в архив, пришлось обращаться за помощью к отцу.
И вот здесь ее ждал очень неожиданный и крайне неприятный сюрприз. Владимир Михайлович как раз вернулся из командировки и, когда Васёна озвучила свою просьбу, вдруг замкнулся, долго молчал, словно что-то взвешивал, а потом категорично заявил:
– Я запрещаю тебе влезать в это дело.
– То есть? – растерялась Васёна, в жизни не слышавшая от отца слово «запрещаю», кроме, разве, прогулок в парке.
– Не прикидывайся, Василиса.
