– Родион Алексеевич сейчас занят, будете ждать?
– Передайте, что к нему приехал Тимофей Колесников, – выложил последний из имевшихся на руках козырей, но девушка, скользнув по нему равнодушным взглядом, произнесла:
– Хорошо, я передам, когда он освободится. Так вы будете ждать?
– Буду! – рявкнул Тимофей. – Где тут у вас обычно… ждут?
– Располагайтесь на диванчике в холле. Кофе вам приготовить?
– Черный, пожалуйста. И стакан воды.
– Вы присаживайтесь, я сейчас принесу.
Испытывая сильнейшее внутреннее раздражение, Тимофей направился в холл, устроился на диване и, закинув ногу на ногу, принялся разглядывать противоположную стену, на которой были размещены фотографии сотрудников.
«Доска почета, как в совдепе, – хмыкнул он и вдруг увидел под одной из фотографий ту самую фамилию, что привела его сюда. – Стожникова Василиса Владимировна, – прочитал он. – Так вот ты какая, Василиса Стожникова…»
Девушка на фотографии казалась совсем подростком, а большие очки придавали ее лицу совершенно беззащитное выражение.
«С такой даже ругаться как-то не по-мужски, словно конфетку отбирать», – с досадой подумал Тимофей.
– Ваш кофе, господин Колесников. – Секретарь поставила перед ним на стеклянный столик поднос с чашкой, высоким стаканом и запечатанной бутылкой воды. – Когда освободится Родион Алексеевич, я вас приглашу, – повторила она и удалилась, чуть покачивая бедрами, обтянутыми темно-синими брюками.
«С ума сойти… Даже не помню, когда меня в последний раз вот так заставляли ждать под дверью, – хмыкнул про себя Тимофей, отпивая кофе. – Интересный опыт».
Ждать пришлось около часа, он уже окончательно потерял терпение и собрался уходить, наплевав на разговор с главредом, но тут явилась секретарь и пригласила его в кабинет.
С трудом сдерживая рвущееся наружу раздражение, Тимофей вошел в просторный угловой кабинет и увидел за длинным столом довольно молодого человека в клетчатой рубашке с закатанными до локтей рукавами и взъерошенной прической.
– Проходите, пожалуйста, – пригласил он, указывая рукой на стул. – Тимофей… простите, как ваше отчество?
– Максимович! – рявкнул Колесников.
– Очень приятно, а я Родион, – словно не заметив вспышки гнева, отозвался главред. – Вы, пожалуйста, извините, что пришлось ждать, у меня был срочный телефонный разговор, я никак не мог прерваться.
