– Вы думаете, она воспримет эту информацию хорошо? Я бы на ее месте тоже на стенку лезла…
Вадим чувствовал, что снова заходит в тупик, но теперь уже не с пациенткой, а с человеком, на чью помощь рассчитывал.
– Василиса, вы поймите… Все эти годы Ева жила очень трудно… во всех смыслах. И тут она вдруг узнает, что человека, из-за которого это все, выпускают. Она уверена, что он первым делом приедет сюда и найдет ее.
– Зачем ему это? – удивилась Василиса. – Он пальцем ее не трогал…
– Погодите! Это вы из каких-то там только вам ведомых источников знаете… А Ева не знает, она уверена в том, что Вознесенский напал на нее.
Ну, так расскажите ей то, что вам разрешили рассказывать: наверняка ведь вы какую-то подписку давали? Мне не хотелось бы подводить вас под монастырь…"
"– Подписку я действительно давала, но то, что вы просите, я могу рассказать, – вдруг сказала Василиса. – Хорошо, Вадим Сергеевич, я согласна. Но нам же нужно как-то это преподнести вашей пациентке.
– Это я возьму на себя, – обрадовался Резников.
– Давайте сделаем так. Я немного с Евой поработаю, подготовлю ее и сообщу, когда мы смогли бы встретиться. Мне, к сожалению, придется присутствовать – она в любой момент может сорваться, а я умею распознавать первые признаки надвигающегося срыва. Не хотелось бы, чтобы она снова… понимаете?
– Конечно… Тогда я буду ждать вашего звонка.
– Спасибо вам, Василиса.
– Пока еще не за что.
Положив трубку, Вадим снова задумался. Не так сложно было уговорить на разговор журналистку, как теперь попытаться сделать то же самое с Евой…
Она пропадала то в библиотеке, то в больнице у Елены Фридриховны – той стало настолько лучше, что ее перевели в обычную палату и разрешили посещения.
Так продолжалось уже вторую неделю, и Вадим опасался, что психика Евы не выдержит такой неожиданно свалившейся нагрузки, но нет: к его удивлению, Ева даже стала лучше выглядеть, как будто заботы придали ей сил и энергии.
Вадим старался по возможности встречать Еву вечером, и по дороге домой они разговаривали.
Резников искал повода упомянуть о Стожниковой, но все никак не получалось.
Но однажды Ева заговорила сама. Почти весело, словно рассказывала забавную шутку, она рассказала, что прочитала интервью Вознесенского еще раз, «на трезвую голову», как она выразилась.
– Ты знаешь… а ведь он искренне верит в то, что совершенно ни в чем не виноват.
– Но… ты не думала, что, возможно, так и есть? – осторожно спросил Вадим.
