И многочисленные мосты над рекой, которыми город был сшит точно самыми прочными нитками.
И мозаичная мостовая, блещущая под ногами, словно узорчатая шкура огромной змеи.
Вечером зажигались фонари, с белым, голубоватым или оранжевым светом, вокруг деревьев плясами ночные бабочки.
Публика прогуливалась парочками по набережной, дул ветер, приносящий запах реки.
И чувство неизведанного, таинственного и сказочного накрывал с головой.
Место, где хотелось жить. Где все беды и проблемы казались решаемы. Да они просто оставались за воротами города, и больше были не властны над тобой!
Небольшие, но очень красивые дома по обеим сторонам моста.
Казалось, люди вели в них неторопливый, праздный образ жизни. Только и было дела, что нарядиться в лучшую одежду, привязать к поясу кошелек побольше и пойти гулять, соря золотом налево и направо.
В воспоминаниях Адели сохранился и поход то ли в лавку, то ли в таверну Белого Города.
Гора сладостей и самых вкусных яств, и невероятно дешево."
"Много-много света, праздничного и теплого, и ощущение непрекращающегося праздника.
— Это не Белый Город, — ответил Феланор. — То, о чем ты думаешь и то, что ты видела — это гостевой квартал. Выстроенный специально для людей. Когда-то они там останавливались, когда приезжали в гости к эльфам. А потом желающих стало все больше, и гостевые покои разрослись до размеров полноценного города. Люди настроили там лавок, гостиниц, таверн. Торговля там бойко идет, эльф тоже захаживают на ярмарку. Но сам Белый Город, эльфийское пристанище, немного дальше.
И вот туда не пустят ни твоего мужу, ни Якобса, ни…
Он осекся, и я договорила за него:
— Ее тоже не пустят? Даже вместе с тобой?!
Это что ж за город такой, где правителю на дверь указывают?!
Феланор помолчал.
— Я мог бы привести ее туда, — сказал он, наконец. — И велеть эльфам ее принять. Они ведь принимают людей. Там, с эльфами, живет много их друзей…
— Но они не приняли ее?
Феланор тяжко вздохнул.
— Нет. Я был слишком влюблен, — произнес он задумчиво.
— И ее недостатков не замечал. Мне она казалась совершенством, и я каждую черту ее нрава принимал, как неоспоримое достоинство. Мне она казалась горяча, как далекая алая звезда на небосклоне.
— А на самом деле?..
— Она была очень остра на язык. Очень. Она бывала в Белом Городе, я знакомил ее с соплеменниками. И она там блистала своей красотой. Эльфы приглядывались к ней. А она считала, что они обязаны принять ее тотчас же. И называла себя их госпожой.
