— Вы, — несмело начала я, — специально дали мне волшебный золотой, чтобы почувствовать, что мне грозит опасность?..
— Что? — удивился эльф. — Золотой? Нет, он простой, совершенно обычный.
— О-о, — немного разочарованно. — Но как же вы тогда узнали, что Якобс меня потащил в лес?
Тут Феланор окончательно смутился и побагровел весь, вместе с ушами.
— Я приглядывал за вами, — признался он. — Знаю, не должен был. Возможно, вы сочтете такое поведение недопустимым, все-таки, я чужой вам мужчина, но…
— Дубровский! — я коснулась пальцами его губ, прерывая его горячую оправдательную речь.
— Хватит оправдываться! Просто поцелуй меня уже!
***
Наверное, я была не права.
Наверное, мне не следовало подначивать Феланора к активным действиям.
Но мы оба были возбуждены, взбудоражены. И немножечко пьяны.
А еще мне ужасно хотелось, чтобы он вот так долго обнимал меня. И чтоб эти объятья и поцелуи не кончались никогда!
Я прежде не позволяла себе даже думать об эльфе. Не хотела даже мыслью касаться его белоснежных, как лучи луны, волос.
Не желала вспоминать его светлых глаз.
Потому что при малейшем шевелении памяти у меня дух захватывало от красоты этого мужчины.
От его невероятной, далекой холодности.
И я, ощущая себя бедняжкой Аделью, которую всю ее сознательную жизнь учили быть скромнее, которую муж унижал и смешивал с грязью, твердила себе: «Этот важный господин, этот эльф не для меня! Он и не посмотрит в мою сторону. А если и посмотрит, то просто разобьет мое сердце.
Так что лучше позабыть о нем!».
Но сейчас все мои сомнения и стыдливость растворились в коньяке.
В своем сердце я ощутила то, от чего отказывалась, что запрещала себе и что яростно отрицала: весеннюю острую влюбленность.
А еще смелость и безумную дерзость. Встань сейчас кто предо мной и попробуй он устыдить меня — я бы послала его к черту.
Так хотелось мне принадлежать эльфу! И так сильно хотелось, чтоб эльф хоть сегодня, но принадлежал мне!
Так сильно мне хотелось коснуться его идеального, прекрасного тела и отведать его ласки, которая казалась мне сказочным, нереальным наслаждением!
Эльф ведь покорил меня с первого взгляда, понравился сразу.
Местным девицам из людей он показался бы слишком утончённым, недостаточно брутальным, и так оно и было. Он был вечно юным, стройным, гибким. Его кожа была гладкой, а лицо — чистым.
Таким, словно жизнь еще не оставила на нем своих тяжких следов разочарования и боли.
Он был похож на мечту.
