Оно правда красивое и богатое. Знаешь… она была первой красавицей в нашем городе! А когда нарядится, так и вовсе глаз от нее было не оторвать!
Мои губы дрогнули, глаза налились слезами.
— Что с ней случилось? — тихо спросила я.
Карл вздохнул.
— Упала с лестницы, повредила голову. Да и бок сильно зашибла. Надо было врача позвать. А папаша сказал — само пройдет. Нечего деньги тратить. Он говорил, ей просто надо полежать. Но не прошло. Неделю она пролежала почти без памяти. То прихода в себя, говорила, то снова засыпала и бредила.
И…
— Вот же старый сморчок! — ругнулась я. — И ты его еще защищаешь?!
— Вот и я теперь думаю, что зря, — вздохнув, ответил Карл. — Просто у меня не было друга, такого, как ты. Отец был мне единственным близким человеком… Хоть кто-то близкий, понимаешь? Это грело мне сердце.
— Ничего, Карл, — положила ему руку на плечо. — Вот выберемся из-под его командования, и все у нас иначе будет."
"Платье матушки Карла действительно было очень красивое и мне почти впору. Пришлось его немного подогнать, но это не то же самое, что сшить новое, не так ли?
И оно было просто шикарное! Бархатное, темное, почти черное, с яркой вышивкой на корсаже и на талии.
В нем я была похожа на статную хозяйку таверны, а не на жалкую замарашку-прислугу.
Надев его, завязав на талии яркий, пестро вышитый пояс, я даже устыдилась, какая ходила до сих пор. Серая, растрепанная, небрежная.
Я прибрала волосы, сплела их в косы, умылась. Взяла немного масла, чтоб смягчить натруженные руки. И не без опаски глянула в зеркало.
Из зеркальца на меня смотрела симпатичная девушка с ясными глазами и милой улыбкой. Не похожая на запуганное существо, каким я себя помню на том помосте, на базаре.
— Тебе очень идет, — со вздохом произнес Карл, когда я вышла к нему, неловко одергивая пышную юбку. — Как будто для тебя шили. Ты очень, очень красивая в нем.
— Спасибо! — тихо произнесла я.
— Знаешь, — осмелев, произнес Карл. — Глядя на тебя, я думаю, что старые времена возвращаются!
…Наутро, как обычно, пришел на завтрак Бъёрн, а вместе с ним несколько шумных, круглых типов.
Один со скрипкой, тщательно упрятанной от дождя под плащ, второй с дудкой. Третий был с лютней, еще один — со старыми барабанами.
Они весело оповестили меня, что готовы играть на нашем празднике, да хоть сейчас, если, конечно, им нальют пивка.
— Сейчас не надо, — ответила я. — А вот к обеду будет в самый раз. Пива, пожалуй, получите. Но совсем немного, чтобы мы без музыки не остались.
