Неужто нет выхода, и придется воспользоваться щедрым предложением Карла? Заставить мальчишку надрываться на двух работах? Нет, конечно, я б его прикрыла тут, в таверне. Все дела б за него делала. Дрова вон рубила б! Но он, такой худой и хрупкий, долго ли продержится?
Он вечно голоден.
Недоедает, наверное, со смерти матери. А может, папаша его не кормил и во время ее болезни. Как давно Карл видел мясо?
Наверное, очень давно.
Нет, если б он регулярно хорошо питался, тогда силенок у него было б побольше. И тогда можно было б принять его помощь.
И не стыдно. Но его надо откармливать полгода, прежде чем он хотя б на человека станет похож.
И то — одним только чистым мясом.
Например, окороком. С хлебом и с теми же самыми сливками.
Воображение тотчас нарисовало мне морозный парок в холодильнике, где на огромной фарфоровой тарелке лежал копченый свиной окорок, перетянутый крепкими нитками.
Он соблазнительно пах копченостями, дымком и травами. Шкурка у него была темно-коричневая, жёсткая. Под ней — тонкая прослойка нежного сальца, кое-где сварившегося до холодца.
А само мясо, сочное, со слезой, розоватое к середине, прозрачное, если его нарезать тонко-тонко, пахнет неповторимым запахом коптильни, дыма, чеснока. Его можно разобрать по волокнышку, тоньше нити. И бутерброд с ним будет такой вкусный...
В лоб мне пахнуло холодом, и я даже вздрогнула.
— Что за черт? — пробормотала я, отчетливо уловив характерный запах холодильника и услышав звук работающего компрессора.
Распахнув шкаф, я не поверила своим глазам.
За деревянными дверцами шкафа действительно был холодильник.
И посередине него стояла тарелка с окороком!
А на боковой полке опять-таки нужные мне сливки…
За моей спиной раздался грохот.
То Карл уронил на пол принесенный бутыль с самогоном, увидев разверстые врата рая — холодильника.
Разумеется, бутыль он разбил.
Но изумление его было столь велико, что он даже не испугался гнева отца.
— Это… — бормотал он, указывая дрожащим пальцем на свет, исходящий из холодильника.
— Это…
— Ты видишь то же, что и я? — осторожно спросила я. И покосилась на окорок.
— Чудо! — прошептал Карл.
Ага. То есть, я не сошла с ума. И сливки мне не привиделись.
Как, впрочем, и сбившая меня машина… К сожалению.
Размышления мои касательно моего попаданства в этот мир и окна в мой собственный прервал рев папаши Якобса. Он явно услыхал шум внизу. Да еще и спирт унюхал наверняка!
— Поганый мальчишка! — раздался сверху рев старика.
