Ее прекрасные стены, безделушки, которые мне только предстояло отмыть, окна.
— Но можно же что-то сделать, — неуверенно произнесла я. — Закрыть Тропу снова. Положить золота… Я всегда кладу твой золотой в это место, когда ухожу по делам.
Феланор грустно улыбнулся.
Его лицо посветлело, сурово сведенные брови разгладились, но…
— К сожалению, это не поможет, — ответил он. — Это необычная тропа. И запечатывали ее золотом из драконьего гнезда. Заговаривая каждую монету.
— О-о, — протянула я.
— И снова закрыть можно только им же.
Если собрать каждую монету. Но где они теперь, кто знает. Расплатились ли ими, или спрятали в тайнике… нехорошо, что мы не знаем, в чьи руки попали эти деньги.
— Теперь это просто золото, — робко заикнулась я.
— Нет, — ответил Феланор. — Любая из этих монет теперь ключ к тропе.
— Что?! — воскликнула в ужасе.
— Не переживай, — утешил меня Феланор. — Ключ лишь для того, кто знает. Но для людей это просто монеты.
Он притянул меня к себе и снова поцеловал, вздохнув.
— Я соскучился, — почти застенчиво произнес он.
— Я мечтал о тебе, Адель, с первого дня моего путешествия.
Я не стала сопротивляться и спорить.
На руках Феланор отнес меня в маленькую комнатку, точь-в-точь копию моей.
Уложил в постель и вдруг вспыхнул страстью, такой несвойственной для эльфов.
Его руки стали жадными и порывистыми.
Они гладили мое тело, повторяя изгибы.
Они торопливо расправлялись с застежками и шнурками дрожа от нетерпения.
Они добирались до горячей кожи, чтоб замереть на ней, пока вздох полного счастья рвался из губ эльфа.
— Я так тосковал по тебе, моя маленькая Адель…
Феланор пил и пил мое дыхание, поцелуями заглушая мои горячие вздохи.
Он целовал и целовал мою шею, часто вздымающуюся грудь, ловя губами острые вершинки.
Он обнимал, гладил мою извивающуюся спину, прижимался ко мне, ластясь, как кот.
Страстно и порывисто прижался животом к моему животу. Сжал мои запястья, удерживая руки закинутыми над головой, чтобы заглянуть в мои глаза и прочесть там желание и нежность.
— Я люблю тебя, Феланор…
Он овладел мной так же порывисто и нетерпеливо, как и в первый раз.
Он заставил меня вскрикнуть от его горячности и жадной страстности.
Он смотрел в мое лицо, пока я трепетала под ним, покоренная и принадлежащая ему.
И он утвердил свою власть надо мной, двинувшись вперед, пронзая мое тело вспышкой удовольствия — до легкой боли.
— Моя Адель…
Его тело было светло и горячо. Сверкало в вечернем свете, как раскаленный добела металл.
