Я почти не удивляюсь. Я подозревала какую-то материальную заинтересованность. А в том, что у Макара все завязано на деньгах и удовлетворении его потребностей, я уже ни капли не сомневаюсь.
— И? Я должна вознести тебя на вершину мира, в то время, как ты меня обокрал? На мне где-то есть надпись ""дура"" и только я ее не вижу?
— Надписи нет, но лучше бы была, — хмуро отвечает, косясь на меня, — Чего ты хочешь?
— Только лишь того, что по праву моё. Пятьдесят процентов бизнеса.
— А не жирно ли тебе будет? И как же тогда твоя работа в любимой прокуратуре?
— Нет, не жирно.
А остальное тебя волновать не должно.
— Сорок процентов в акциях. И всё. При разводе получишь половину этого дома и алики с официальной зарплаты. Тебе Алевтина Ильинична всё обрисовала в деталях. Всё правда.
Где-то что-то не сходится. Но что, понять не могу. Я проверила все сама после разговора с начальником налоговой. Все так, как она мне сказала. И как теперь утверждает Макар.
— Я не подписывала согласие на перевод имущества, — цежу негромко, глядя на Макара в упор.
— Уверена? Ты за мной никогда ничего не проверяла…
Осознание собственной запредельной простоты оглушает. Она точно хуже воровства. Тошно от себя. Тошно от Макара. Но соглашаться на его щедрое предложение не спешу. Теперь вообще не нужно торопиться. Маски сброшены. И мы, словно Адам и Ева в раю, такие, как есть.
— Так, что не обольщайся, — самоуверенная улыбка трогает губы Макара, — Умная ты, конечно, умная. Но все бабы — дуры. Даже те, которые умные.
Что же ему возразить? Ведь по факту он прав…
— Так что? Сорок процентов — это тоже много. Ты и сама это понимаешь. Мне нужно, чтобы ты мне помогла. Это всего на пару-тройку месяцев. А потом можешь разводиться. Только зачем? У нас с тобой всё отлажено. Личную жизнь с тремя детьми ты не устроишь…
На этих словах я раздраженно отбрасываю волосы с шеи. И Макар замечает засос у меня на шеи.
— Что это, бля*ь, такое?! — он становится похож на того, каким был ночью.
Только еще хуже. Желваки ходят на скулах, глаза горят каким-то безумием, руки сжимаются в кулаки.
На меня же снисходит спокойствие. Я умею бить не менее больно. Женщина в ярости отличается от бультерьера только наличием помады. Только у меня ярость — холодная.
— Это? — тычу ноготком в то место, где я видела засос.
— Ты… — Макар дергается ко мне."
"— Тсс, любимый! Помни про контракт. Тронешь меня хоть пальцем и всё, что тебе доверят строить — это гаражи. А это — засос, если ты еще не понял.
