"
"И прежде чем она сорвется на крик, а я чувствую, что это вот-вот случится, оставляю Макара одного с последствиями беспорядочных половых связей, отчетливо понимая, что для нас с ним нет дороги назад, потому что я никогда не смогу ему верить. И делить его с кем-то тоже не смогу. Мне нужна абсолютная верность. Так я устроена. И другой быть не хочу. Если бы я хотела прыгать с члена на член, я бы не вышла замуж, не стала бы создавать семью, честно бы предупреждала своих партнеров, что практикую свободные отношения, но врать бы не стала.
Жаль, что у Макара совсем иные принципы.
Из-за закрытой калитки и забора слышатся женские крики и какая-то возня, но я не прислушиваюсь. Меня ждут дети. И испытания посерьезней.
Когда иду по коридору, слышу звонкий голос дочери:
— Егор, ты что-то знаешь! Кто эта девка на улице? Что происходит?
Захожу на кухню:
— Соня, успокойся.
Соня замолкает. Притихшие, все трое сидят на стульях вокруг круглого стола. Стол громоздкий, из настоящего дерева. Мы его купили, когда старшему сыну было лет 11, он насмотрелся фильмов про рыцарей, короля Артура и в мебельном магазине буквально вцепился в этот стол, отказываясь уходить до тех пор, пока Макар не купил его.
Сколько раз мы собирались за ним на завтраки, обеды и ужины, праздничные застолья? Сколько раз просто сидели, обсуждая то, что волновало кого-то из членов моей семьи? Больше не соберемся…
— Мы с вашим папой разводимся, — не вижу смысла вести себя по-другому.
Да и как иначе? Что сейчас я должна сделать? Завести Глашку на мою кухню и представить ее детям со словами: ""Это ваша вторая мама""? Меня на такой подвиг при всем моем самообладании не хватит.
На их лицах я вижу отражение собственных эмоций, что преследуют меня вот уже несколько недель — неверие, страх, беспомощность, разочарование. У всех, даже у Егора, несмотря на то, что всё это я говорила ему сегодня утром. Он слышал, но где-то в глубине души надеялся на что-то.
— Это из-за нее? — вскакивает Соня, — Из-за той, на улице? Мама, она ему не нужна! Папа ее бросит! Вот увидишь…
Соня всегда была папиной дочкой.
Она к нему очень сильно привязана. С ней, пожалуй, будет сложнее всего.
— Дело не в этой девушке, Соня, — и я ведь не вру. Дело действительно не в ней. А в их беспринципном отце, который перешагнул через собственную семью ради своих хотелок, — Дело в нас с папой. Мы устали друг от друга. Разлюбили.
А вот, если это про меня, то ложь. Беспардонная. Разлюбить, значит, пропитаться равнодушием.
