Тем более, если в это уравнение вписывается еще и расстояние.
— Яш… Не ругайся, — несмотря ни на что, каждый наш разговор мы начинали так. как будто расстались только вчера перед дверями своих квартир поздно вечером. Оба чумазые и в кое-где порванной одежде, за которую и Яшку Абрамова, и меня дома ждала выволочка. Меня еще и выговоры о том, что я — девочка, которая не должна лазать по крышам. И в то же время я помнила то ощущение свободы и безграничного счастья, что нас связывало с Абрамовым.
— Яш, ты вообще разговаривать можешь? — Абрамов забрался гораздо выше меня.
И беспокоить его просто, чтобы поведать о собственных горестях, я бы не стала.
— Могу. Минут пять, — Яков никогда не страдал излишней деликатностью. Но зато обладал прямолинейностью и зашкаливавшей честностью.
— Мне нужен адвокат для развода. Очень хороший.
Яшка закашлялся.
— Чего? Нат…
— Того, Яш, того.
Повисает пауза.
— Что он натворил? Мне вмешаться?
— Если по-другому не получится, — расписываюсь я в собственной слабости, — Но пока мне нужен адвокат.
— Ты не ответила, Наташ, — мое имя звучит мягко. Как тогда, когда он прикладывал подорожник к моим разбитым вновь коленкам.
— Надоела… — усмехаюсь я горько, — Но это ведь не преступление?
— Быть этого не может! Вы же с Макаром…
— Не надо, Яш. Вот правда, — сил слушать о том, как у нас все с Макаром было, не остается. Неужели все было ложью? Всё?
— Найду. Позвоню. Извини, Нат. Мне пора.
— Спасибо, — слетевшее с моих губ виснет в пустоте. Хорошо, что вообще выслушал.
Одной мне не выстоять.
Не те весовые категории.
Ругаю себя за то, что отлынивала от работы полдня. Но тем не менее собираюсь домой. Настроения задержаться нет, в таком состоянии я не работник. Да и дома дети, готовка. Хорошо, что уборка на службе клининга, иначе не знаю, как бы я успевала. Но после развода жилплощадь будет скромнее, так что буду справляться сама.
О том, что я оставлю все, как есть, не может быть и речи. Я перестала представлять для Макара ценность. Что ж, бывает. Переживу. Но становиться ковриком для ног я не планирую.
Не для меня это. В конце концов, можно жить гораздо скромнее, но не терпеть свинское поведение близкого человека.
Лето вносит свои коррективы. Детей дома не обнаруживаю. Зато на холодильнике висит записка: ""Хотим есть!"" Рядом еще одна: ""Котлеты"". И еще: ""Гречка"". И еще: ""Салат"". И еще: ""Блинчики"". Все прикреплены под магниты и написаны разным почерком."
"Звоню своим чадушкам. Егор после тренировки тусит с друзьями.
