А самое обидное, что всё пошло прахом из-за того, что ты не сумел член в штанах держать. И жену выбрать себе не сумел. Не по Сеньке шапка оказалась. Так что теперь сам, сынок. Сам.
За спиной отца маячит мать, которая никогда не лезла в наши разговоры.
— Макар, езжай домой. Отцу плохо. Не доводи его, — говорит она.
Я им, что, не нужен?
Поднимаюсь и не чуя под собой ног, иду к машине, а после еду домой. Мне надо побыть одному. Может, и придумаю, как быть. Просто всё, что случилось — это удар под дых.
Как может закончится самый отвратный день в жизни?
Возле калитки моего дома толпятся то ли таджики, то ли узбеки.
Я собираюсь их уже разогнать, как один из них тычет мне в нос свидетельством о собственности.
На половину моего дома.
Отталкиваю его и забегаю во двор. Не сейчас. Потом. Со всем этим пиз*ецом я буду разбираться потом."
"Как Натка могла так поступить со мной? За что?
Глава 44
Наташа
В Москву я поехала на своей машине. Рано или поздно это закончится, и мы все вернемся к обычной жизни. Без охраны.
Во всяком случае мне очень хочется в это верить. К тому же я люблю водить, и эти часы в дороге помогут разложить всё по полочкам. Выезжая со двора, я увидела в зеркале заднего вида машину Макара. Он собирался преследовать мой автомобиль, но его очень ловко притормозили. Значит, мой последний сюрприз достиг цели.
— Да, Асламбек, — слушаю, как Юсупов рассказывает про то, как встретил их бывший муж.
Пусть небеса простят меня. но я чувствую лишь мстительное удовлетворение, потому что вспоминаю не человека, с которым прожила много лет, а беспринципную сволочь, которая говорила, что я ничего не получу в случае развода.
И он это не только говорил, он сделал всё, чтобы так и случилось. Но не просчитал, что я смогу повернуть дело в свою пользу.
— Спасибо, — коротко благодарю человека, который устроил этот спектакль, возле нашего с бывшим мужем дома.
Мне не хватило духу нанести этот последний удар на самом деле. Поэтому я попросила знакомых прийти к Макару с распечатанным на компьютере свидетельством о собственности.
Какое-то время я действительно обдумывала возможность продажи своей части дома цыганам или кавказцам. Но не смогла. Пустить посторонних туда, где родились и росли мои дети, казалось мне святотатством. Я, конечно, сомневаюсь, что Макар будет также относиться к этому дому. Но я ведь не он…
Однако, продемонстрировать, что испытывала сама, когда он методично разрушал мою жизнь, искушение было слишком сильным. И я не устояла.
