— Марк, еще раз так сделаешь… И никуда не улетишь, — произношу веско, облизывая губы.
Он как ни в чем не бывало, откидывается на спинку сиденья и улыбается. Лишь уголками губ.
В салоне автомобиля едем в тишине, поглядывая друг на друга. Теперь между нами расстояние, потому что мне не хочется, чтобы он уезжал. А ему — так хочется остаться. Бугор в брюках об этом очень красноречиво свидетельствует.
Тем не менее у Марка обязательства. А у меня — запланированный щелчок по носу прокурору. Который заливался соловьем, обещая поддержку во время развода.
А на поверку слился, едва запахло жареным.
У прокуратуры Марк тоже выходит из машины, слегка целует в губя.
— Я вернусь…
Киваю. Разворачиваюсь, хотя очень тяжело уйти от него. И иду на работу. Не смотрю на то, как он уезжает. Не могу.
Под любопытными взглядами прохожу к себе в кабинет. Включаю рабочий компьютер, открываю заявление об увольнении, ставлю сегодняшнюю дату и распечатываю.
Сожалею ли я, что ухожу? Ведь я в этой системе проработала столько лет…
Нет, не сожалею.
Меня многое в ней не устраивало, и теперь я словно вырвалась из клетки на свободу, гордо расправила крылья и взмыла ввысь.
Нужно уметь уходить. Особенно из тех мест, где вас не ценят по достоинству. И от людей, которые лицемерят вам в лицо.
Ставлю подпись, беру листок бумаги и иду в приемную прокурора. Это, конечно, не по правилам, но я хочу сделать это именно так. И сделаю.
— У себя? — спрашиваю полную женщину, которая работает на этом месте раза в два дольше, чем я.
— Да, — отвечает она настороженно.
— Могу я войти?
— Попробуйте… — усмехается ехидно.
Громко стучу в дверь и, услышав: ""Войдите"", захожу в кабинет.
Прокурор за своим столом, без пиджака.
— Наталия Васильевна, Вы по какому поводу? — голос звучит не любезно. И не по-отечески. Вообщем-то так, как должен, если отбросить все маски.
— Заявление об увольнении принесла, Сергей Леонидович. Вы же в курсе — я выиграла судебный процесс. Теперь мне не нужна работа в Вашем ведомстве.
— А не рано ли? Решение могут и отменить…
— Не могут, — отрицательно качаю головой и тоже ехидненько улыбаюсь, — Будет лучше, если мы поймем друг друга сейчас. Раз не поняли до этого. Вы поставили не на ту фигуру. Что ж, бывает. Но сейчас… Я спокойной ухожу, а сюда не приезжают проверки…
Мужчина краснеет.
— У Вас, Наталия Васильевна, две недели отработки! — чеканит он гневно.
— Какая жалость! У меня так спину прихватило.
