— Я тебя услышал. Но сказать мне тебе нечего.
Отец качает головой и вздыхает.
— Хотя бы обещай мне, что ты серьезно подумаешь над моими словами.
— Отец, я всегда с уважением относился к твоему мнению. И да — я всё обдумаю. А теперь — мне пора.
— Да, да, конечно, — соглашается он и с излишней суетливостью поднимается со своего места.
Из моего дома мы выходим вместе. Оба погруженные в свои мысли. Я не рассчитывал на такое. И по дороге в аэропорт и во время перелета я размышляю над тем, что он мне сказал.
И задаю справедливый вопрос сам себе: готов ли я взять на себя ответственность не только за Наташу, но и за ее детей от другого мужчины? Я не знаю.
Но это еще не все. Я постоянно держу телефон в руках, потому что хочу ей написать. Да даже отправить дурацкое сердечко! Сделать хоть что-то, чтобы та связь между нами, которая окрепла за несколько часов, проведенных вместе, не истончалась, грозя оборваться. Почему-то это оказывается важнее здравого смысла.
Плюс время от времени смотрю на ее фотографию, которую сделал утром, пока она спала. Мне хочется снова оказаться с ней вдвоем, заниматься сексом, ужинать, смотреть фильмы, гулять, спрашивать о том, что ей нравится, рассказывать, что нравится мне.
В результате отправляю здравый смысл в далекое путешествие и пишу: ""Привет! Думаю о тебе. Хочу увидеть.""
И жду ответа. Вот так вот. Вот тебе и отцовские нравоучения: ""Тебе нужна девушка, которую ты воспитаешь под себя.
Которая будет смотреть тебе в рот и идти за тобой, куда бы ты ни пошел.""
Это в теории мы все умеем управлять своими чувствами, а вот практика от теории очень далека.
Ответа приходится ждать, из-за чего мое настроение портится. Пока мне на телефон не приходит фото: изящная женская ножка, обтянутая черным ажурным чулком.
Следом падает сообщение: ""Так считается?""
А я залипаю на фото, мгновенно думая совсем не о встречах и делах.
По-моему, уже поздно. Я влип. И вовсе не хочу выбираться.
И на вопрос, который мне задал отец, я отвечу утвердительно — да, я возьму на себя ответственность за детей Наташи от другого мужчины.
Мне кажется, я справлюсь.
Глава 38
Макар
— Ну, доигрался, Казанова? Что ты так смотришь на меня? Что? — отец орет так, что я начинаю опасаться, что его хватит удар. Всё-таки возраст.
В какой-то степени его гнев справедлив.
