А мне надо её как-то разгрести.
Нужно дальше жить.
Не всё в жизни происходит так, как мы хотим. Видимо, мне действительно стоит радоваться тому, что он меня не изуродовал и не искалечил. Ведь и тогда ему бы за это ничего не было."
"Приглашаю в свою новогоднюю историю, на которую вчера открыла подписку: ""Еловое печенье для босса"".
Отрывок:
— Держите себя в руках, Христос Александрович! Не пристало так себя вести генеральному директору крупной компании! Вот ваш батюшка — он до такого поведения никогда не опускался! — еще и выступать начинает.
Какая она фея? Это ж чистая баба-яга!
— Мой батюшка, если с тобой работал — святой человек!
— Я в вас тоже верю! Мы сработаемся! — несёт чушь Иванова Клара Ивановна.
Я выскакиваю из-за стола. Она шугается в другой угол. Я — за ней. Она — в туфлях на каблуках, в них бегать неудобно. На бегу баба-яга скидывает туфли, как ящерица отбрасывает хвост, и резво заскакивает на кресло, пытаюсь её схватить, она с него соскакивает. Я — снова за ней, едва не растягиваюсь через её туфли.
Недаром она их сбросила!
— Чего ты их тут раскидала? — ругаюсь я, — Чтобы я вообще расшибся? Мало тебе было того, что в ночь с субботы на воскресенье натворила!
— Да ты под ноги смотри, Христос!
Мы продолжаем свои странные салочки. В конце концов, я загоняю её к рабочему столу и почти вкушаю вкус победы, как она ныряет под него и очень шустро ползёт под ним на четвереньках.
— Куда?! — хватаю её за одну из ног.
— Туда! — отвечает мне эта борзота и совершает нечестный приём.
Женская округлая пяточка второй непойманной ноги резко дёргается назад, практически до упора и попадает в то место, которое едва не посидело в ту знаменательную ночь с субботы на воскресенье.
— Уа! — раздаётся протяжный вопль из моего горла...
Больно так... Не представляете как.
Поэтому всё, что могу, это повторить свой крик поверженного:
— Уа! Уа! Уа!
— Чего орёшь, придурочный? Сейчас сюда весь офис сбежится...
Глава 16
Кирилл
— Сучка... - шиплю сквозь стиснутые зубы.
Майка выложила в сеть фото — на нём её обнимает за талию какой-то урод. Руки бы ему повырывать... И я вырву. Эта девчонка — моя. Что бы она там себе не придумывала про свою самостоятельность., про то, что со мной она никогда не будет, про то, что ненавидит меня, про то, что я — гад и подлец.
Последнее, наверное, справедливо. И про ненависть её ко мне — тоже, возможно, верно. А вот то, что у неё буду только я, она еще не знает. Но узнает. И никогда не забудет.
