— Я — начальник Морозовой... Директор... - слышу, ведь разговор на громкой связи.
— Проверку вы, конечно, господин директор, можете проводить, но очень вам рекомендую помнить об ответственности за клевету. И о прочих сопутствующих факторах. Всего вам доброго!
Захар даже разговор завершает первым, ставя в нём точку.
— Трубу пока не бери. Только от близких. Поняла?
— Поняла, — у меня выходит какой-то тихий шелест, а не ответ. Точно мямля, не способная даже себя защитить.
А на мне ответственность за Богдана.
.. Что я ему дам? Ославленная на весь белый свет. Еще и с работы, скорее всего, выгонят."
"— И вселенскую трагедию там не придумывай. Замуж за меня пойдешь. Будешь, как положено нормальной бабе, детей рожать и розы разводить... - следующий план-максимум от Кабирина действительно заставляет меня замолчать.
Даже все трагедии отходят на задний план. Некоторое время просто смотрю в широкую спину и моргаю. Потом машу в его сторону рукой.
Я забыла просто... Он — невозможный.
Несколько минут тишины, а после Богдан.
..
— Вот дядь Захар дело говорит... Тебе за него замуж надо. Как он там эту камеру хлоп! А то налетели! — столько эмоций в словах ребенка. И понимаю я, что он за меня переживает.
Но то, что он так проникся доверием к Захару — это плохо или хорошо?
— Я подумаю... - неожиданно отвечаю. Обоим.
И тут же вижу, как Захар старается в зеркало поймать мой взгляд.
— На дорогу смотри, пожалуйста. А еще не готова отправиться в лучший из миров. Тут еще дел много...
— Каких же? — как-то хрипло спрашивает Кабирин.
— Тебя перевоспитывать буду, — сообщаю свой план-минимум.
— Я не против... Готов к любым экспериментам, — и так это говорит, что мне кажется, что совсем не перевоспитание он имеет в виду.
По-моему, у меня лицо начинает пылать.
Мы приезжаем обратно.
Пока идём в дом, я жалуюсь:
— У нас и вещей с собой нет... Надо было хоть домой зайти.
— Это беда — совсем не беда, — отзывается Захар, открывая передо мной и братом дверь своего дома.
Хочу позвать вас в эмоциональную новинкуАнджелины Джой""Мы все равно поженимся"".
Отрывок:
Свят видит меня. Теперь он меня видит. И... Мне кажется, что на его лице мелькает пренебрежение. Я для него ничего не значу? Совсем ничего?
— Здравствуй, Женя! — холодно здоровается он.
В его глазах ясно читается угроза. Он не хочет, чтобы его невеста знала, что он ей изменил. А я — я для него ничего не значу. А то, что было — просто случайный секс. Бывает... Торкнуло.
