Я закрываю лицо ладонями и принимаюсь рыдать. Горько, навзрыд. Захар говорит что-то — я не слышу. Богдан тоже что-то говорит, я и его не слышу.
Лишь бормочу:
— Ну, за что это всё со мной!
В итоге машина останавливается. Захар пересаживается назад, Богдана отправляет на переднее пассажирское место. Мне суёт в руки бутылку с водой и велит:
— Пей!
У него такое лицо, что отказаться даже страшно. Меня, наверное, тоже прикажет в лесу закопать.
Делаю глоток, потом еще один. Потом... Короче, кое-как беру себя в руки.
Кабирин неожиданно пересаживает меня к себе на колени.
Вытирает моё мокрое лицо руками, затем откуда-то у него появляются салфетки. И влажные, и сухие. Еще чуть-чуть и нос выбивать заставит.
— Успокаивайся давай... Хватит себя изводить! Ты, что, вообще делаешь?
Делаю глубокий вдох. Он какой-то по-детски жалобный, с придыханием.
— Ты абсолютно не умеешь успокаивать, — говорю ему совершеннейшую правду, — После твоих успокаиваний тебя прибить хочется...
Захар хмыкает.
— Зато нюни не хочется распускать.
Это уже плюс.
— Плюс, конечно... Меня в проститутки записали...
Морщится.
— Наплюй и забудь. В жизни бывает много бурь. Бывают и похлеще этой. А чужое мнение — оно ценно только от тех людей, которые сами что-то из себя представляют. Остальное — так, ветер. Знаешь поговорку — собаки лают, а караван идёт?
— Слышала...
— Вот пусть себе лают. Хоть охрипнут. Главное, чтобы караван шел в нужную сторону.
И протягивает мне сухую салфетку.
— Нос вытри, у тебя течет...
Захлёбываюсь.
— Тыыы...
— Вытирайся давай. И домой поехали. Хорош... Зря тебя только послушал сегодня. Ведь не хотел...
— Но... - собираюсь что-то возражать. Только что?
Захар целует меня в лоб. Как маленькую. Ссаживает обратно на сиденье, пересаживается за руль.
— Можно я тут останусь? — спрашивает Богдан.
— Оставайся. Я аккуратно поведу, — разрешает ему Захар.
— Всё будет хорошо! — заявляет мне брат спереди.
— Ага... - буркаю я.
Прикрываю глаза. И тут звонит мой сотовый. Это директор лицея. Явно не с хорошими новостями.
Но всё равно беру.
— Здравствуйте! — голос-то у него какой. С преступниками так не разговаривают, — Вы отстранены от должности. Будет проводиться разбирательство и...
— Дай сюда! — требует Захар. И руку тянет назад.
Отдаю, а то еще врежется куда-нибудь.
— Вы кто? — спрашивает первым. Агрессивно, напористо.
Наверное, по таким, как Кабирин, сразу видно, что с ними лучше не связываться. А я — мямля. Вот и валится на меня всё со всех сторон.
