Вар в котелке, оставленный без присмотра, возмущенно полыхнул и окутался паром.
Только когда все ссадины Ваньки были тщательно обработаны, голова забинтована, а сам он, зеленый, как дядя Герман, уложен в постель, Ягге сурово повернулась к внуку.
– Где это он так?
– Бабуся…
– Нечего бабуськать! Я и так знаю, что я не дедуся! Отвечай: где?
– Он… с лестницы атлантов упал. Там знаешь ступеньки какие… До самого низу катился! – мгновенно нашелся Ягун, сообразивший, что о бешеном родео лучше не упоминать.
– Ой, горе-то какое, с лестницы! Сколько раз говорила Сарданапалу переделать ступени, да разве он почешется! – сочувственно заохала Ягге.
Ягун облегченно перевел дыхание и незаметно подмигнул Тане, довольный, что удачно провел бабусю. Но расслабился он рано. Старушка внезапно протянула руку и, поймав внука за оттопыренное ухо, подтянула к себе.
– Ты кого обмануть хочешь? Что я тебе, Сарданапал? Или Клопп? Ты мне лапшу на уши не вешай! – зашипела она.
– Но бабуся… Мое ухо! Бабуся! – заойкал Ягун.
– Что бабуся? Опять бабуся? Чего мне стоило тебя на белое отделение перетащить, знаешь? Я что, для того тебя у Сарданапала вымаливала, чтоб мой внучок на лавках скакал? Бешеные скачки, проходимцы, устроили! Вбили себе новую дурь в голову! Ну ничего, доберусь я до тебя! Думаешь, без матери, так и присмотреть за тобой некому?
– Ой-ой-ой! Откуда ты знаешь про бешеные скачки? – поразился Ягун, от удивления забывший даже про раздувшееся ухо.
– Да уж совсем я дура! Всю жизнь в лесу прожила, ничего не видела, не знаю, где можно так расшибиться! Избушкой клянусь, беда будет, если Медузия или Поклеп узнают! Загремите на темное отделение всей оравой! – сказала Ягге.
Внезапно новый звук отвлек старушку и мигом поумерил ее пыл. Бледный Ванька – голова у него была перебинтована так, что виден был лишь один глаз, – привстал на кровати и выискивал кого-то глазами. Таня подбежала к нему.
– Послушай!.. – Голос Ваньки едва пробивался из-под бинтов. – Пойдешь ко мне в комнату – загляни в шкаф… Там птенец! Корми его каждые два часа.
Ночью тоже. Только не трогай руками – обожжешься! И не смотри на него в темноте – глаза потом режет!
– Чей это птенец?
– Жар-птицы. Кто-то спугнул ее с кладки, и она бросила яйца. Я собрал их и произнес инкубационное заклинание. Остальные яйца погибли, а это проклюнулось. Ну и трудно же с ним было: пищал все ночи напролет.
– Так вот куда ты все время убегал! Почему же ты мне не сказал?
– Это был секрет.
